Безопасность, правопорядок и права человека

545

Вы прочитаете этот материал за 9 минут

Данный материал был впервые опубликован в сборнике «Национальная безопасность и права человека».

Вопросы взаимодействия государства и гражданского общества — это широкое поле для дискуссий; каждая социальная группа в определенный исторический период наверняка привнесет в эту дискуссию свое видение проблемы и расставит соответствующие акценты. В контекст этого обсуждения вполне укладывается и соотнесение обязанности государства по охране безопасности и правопорядка с защитой общепризнанных прав человека.

Наиболее взвешенным здесь будет подход, основанный на универсальности прав человека, при котором государство исполняет свои обязательства по поощрению и содействии уважению прав человека и основных свобод для всех без какого бы то ни было различия, в том числе по признаку расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, имущественного, сословного или иного положения.

Кстати, это почти цитата из Декларации о праве и обязанности отдельных лиц, групп и органов общества поощрять и защищать общепризнанные права человека и основные свободы. Это означает, с одной стороны, обязанность знать и соблюдать права человека, а с другой – признавать, что права одинаковы у всех: нет отдельных прав человека для эмигрантов, натуралов, учителей, гомосексуалов, военных, православных христиан, взрослых или чиновников; нет специальных прав человека для Европы, Беларуси или Ирана. Есть универсальные гражданские и политические, перечисленные в Международном пакте о гражданских и политических правах (далее – Пакте), и экономические, социальные и культурные, также перечисленные в соответствующем пакте. Одни из них государство обязано соблюдать, к соблюдению других должно стремиться.

Одни из гражданских и политических прав могут ограничиваться при определенных условиях, другие не могут быть ограничены ни при каких условиях – это прямо указано в Пакте; государство этот международный документ подписало и ратифицировало, сделав частью национального законодательства.

Право на жизнь, право не подвергаться пыткам и жестокому, бесчеловечному, унижающему обращению, свобода от рабства и подневольного состояния, право на свободу мысли, совести и религии, право на то, чтобы уголовная ответственность определялась положениями только того законодательства, которое действовало и применялось в момент совершения деяния не могут быть ограничены (имеется в виду – нарушены) ни при каких обстоятельствах, как это заявлено в Пакте — даже во время «чрезвычайного положения в государстве, при котором жизнь нации находится под угрозой».

Нередко сторонников защиты прав человека упрекают в том, что они не учитывают повседневную реальность, современный характер вызовов, стоящих перед обществом, угрозы агрессии, политическую обстановку и т.п. Это несправедливо. Положения Пакта – это не высокопарные декларации для идеалистов, как может показаться при поверхностном взгляде. Пакт вполне прагматичен и, как уже упоминалось, предполагает возможность ограничения некоторых прав, устанавливая при этом достаточно определенные условия введения ограничений.

Так, свобода и личная неприкосновенность может быть нарушена лишением свободы, арестом или содержанием под стражей в установленном законом порядке, с соблюдением установленной процедуры и с соблюдением гарантированных прав. При этом гарантированы именно те права, которые позволяют свести к минимуму возможности ошибки или злоупотребления должностных лиц, которые позволяют наиболее гуманным способом соблюсти интересы государства.

Свободное передвижение и свобода выбора местожительства гражданина могут быть объектом ограничений, которые предусмотрены законом, необходимых для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения или прав и свобод других и совместимы с признаваемыми в Пакте другими правами.

Право на мирные собрания может быть ограничено в соответствии с законом, когда это необходимо в демократическом обществе в интересах государственной или общественной безопасности, общественного порядка, охраны здоровья и нравственности населения или защиты прав и свобод других лиц.

К сожалению, представители государства привычно выбирают из этой формулы – «может быть ограничено в соответствии с законом, когда это необходимо в демократическом обществе в интересах государственной или общественной безопасности, общественного порядка, охраны здоровья и нравственности населения или защиты прав и свобод других лиц», лишь ту часть, которая укладывается в привычную для них негативную модель поведения: «может быть ограничена», «в интересах безопасности», для разнообразия дополняя мотивом – для «защиты прав других лиц».

В результате право (например – на мирные собрания) выхолащивается и признается нарушенным. К слову, в демократических государствах с этим правом традиционно лучше; понимая свои обязанности по уважению и поощрению прав человека, силовые ведомства выходят за пределы понимания обеспечения правопорядка как обязательного противостояния, конфликта, и силы как единственного инструмента разрешения конфликтов. Например, в Швеции с 2003 года «полиция диалога» — специальное подразделение полиции, выполняет функции медиации, мирного предотвращения возможных конфликтов во время проведения массовых мероприятий. Это подразделение появилось как результат разочарования в результатах силовых вариантов подавления выступлений антиглобалистов в 2001 году, которые часто имели черты организованных беспорядков; сейчас подобные подразделения появляются и в других странах.

Для того, чтобы представители государства правильно и целостно понимали заложенные в международных соглашениях в области прав человека идеи, существуют различные руководства и рекомендации международных организаций, замечания общего порядка Комитета по правам человека ООН, решения международных судебных и квазисудебных договорных органов.

Например, советом экспертов БДИПЧ ОБСЕ по вопросам свободы собраний и Европейской комиссией за демократию через право (Венецианской комиссией) Совета Европы подготовлены и изданы Руководящие принципы по свободе мирных собраний; актуальным, отражающим современные взгляды на некоторые аспекты исследуемой проблемы, является 2-е издание. Руководящими принципами в частности, разъясняются многие термины и описываются пределы введения запретов и ограничений с тем, чтобы выдержать баланс между интересами охраны общественного порядка и правом на мирные собрания.

Так, обсуждая термин «общественный порядок», эксперты отмечают, что «присущая этому термину неопределенность не может служить оправданием для запрета или разгона мирных собраний. Ни гипотетический риск общественных беспорядков, ни присутствие враждебно настроенной публики не являются законными основаниями для запрета мирного собрания. Предварительные ограничения на проведение собрания, применяемые ввиду вероятности незначительных случаев насилия, скорее всего являются непропорциональными. С любыми единичными вспышками насилия следует справляться посредством последующего ареста и судебного преследования, а не путем предварительного запрета».

Там же эксперты разрушают традиционный для сторонников запретов принцип «права одного человека заканчиваются там, где начинаются права другого человека»: во-первых, это справедливо только тогда, когда речь идет об основных правах обоих (то есть реализация права на мирное собрание одного не должна мешать реализовывать свое такое же право другому или не должна посягать, например, на свободу исповедовать религию). Во-вторых, признается возможным для реализации своего права на мирное собрание, например, временное нарушение автомобильного или пешеходного движения, и это само по себе не может служить причиной для наложения предварительных ограничений на конкретное собрание.

Экономический и социальный совет ООН принял Сиракузские принципы толкования ограничений и отступлений от положений Международного пакта о гражданских и политических правах, которые особенно интересны тем, что описали каждую из составляющих допустимых ограничений права: «предписаны законом», «в демократическом обществе», «общественный порядок», «здоровье населения», «национальная безопасность», «общественная безопасность» и др.. Так, для выражение «в демократическом обществе», в Принципах отмечено, что государство, вводящее ограничения, обязано продемонстрировать, что эти ограничения не препятствуют демократическому функционированию общества; «хотя единой модели демократического общества не существует, общество, которое признает и уважает права человека, провозглашенные в Уставе Организации Объединенных Наций и во Всеобщей декларации прав человека, можно рассматривать как соответствующее данному определению».

В части, описывающей термин «национальная безопасность», эксперты ООН пришли к выводам о том, что:

— ссылка на интересы национальной безопасности для оправдания мер по ограничению некоторых прав возможна только в том случае, когда такие меры принимаются для защиты существования государства, его территориальной целостности или политической независимости от применения силы или угрозы ее применения;

— на интересы национальной безопасности нельзя ссылаться в качестве основания для введения ограничений с целью предотвращения лишь локальной или относительно изолированной угрозы правопорядку;

— интересы национальной безопасности не могут использоваться в качестве предлога для введения неопределенных или произвольных ограничений, и на них можно ссылаться лишь при наличии адекватных гарантий и эффективных средств правовой защиты от нарушений.

И наконец, эксперты справедливо заметили, что систематическое нарушение прав человека подрывает истинную государственную безопасность и может представлять угрозу международному миру и безопасности; государство, несущее ответственность за такое нарушение, не должно ссылаться на интересы государственной безопасности в качестве оправдания мер, направленных на подавление сопротивления такому нарушению или проведение политики репрессий в отношении своего населения.

Как уже отмечалось, источником разъяснений тех или иных положений в области защиты прав человека может быть практика международных договорных органов. Комитет по правам человека ООН, рассматривая сообщения о нарушении тем или иным государством предусмотренных Пактом прав, может разъяснить то или иное понятие.

Наконец, некоторые положения относительно основных прав находят свое отражение в докладах и позициях влиятельных международных правозащитных организаций. Примером может быть Кемденские принципы по свободе выражения мнений и равенству, разработанные Article 19, ведущей организацией в области свободы выражения мнений. Принципы подчеркнули идею о том, что «уважение прав человека и равенство играют важную роль в обеспечении демократии и устойчивого развития человека и продвижения мира и безопасности во всем мире. Меры безопасности, в частности в сфере контртерроризма и эмиграции, ущемляют личные права, приводя к неправомерным ограничениям свободы выражения мнения и стигматизации определенных этнических и религиозных групп. Данные Принципы отвергают то мнение, что безопасность требует ограничения прав человека. Вместо этого они устанавливают, что права человека являются ключевыми в обеспечении истинной безопасности». Поскольку свобода выражения мнений не абсолютна, Принципы признают, что «определенные выступления, например, намеренное разжигание расовой ненависти, настолько опасны, что они должны быть запрещены». В то же время подчеркивается, что эти правила должны применяться только для защиты отдельных лиц и групп; они не должны быть использованы для защиты определенных верований, идеологий или религий.

Подводя итог, следует вновь поддержать идею правозащитного подхода к обеспечению национальной безопасности и правопорядка и утверждать, что:

— только подлинная демократия является нормальной средой и условием для сохранения и поддержания безопасности в любом государстве;

— любые возможные ограничения прав человека должны быть обоснованными, пропорциональными и служить правомерным целям, указанным в международных документах;

— есть права и свободы, которые не могут ограничиваться ни при каких условиях.

С незначительными сокращениями.

Павел Сапелко. Выпускник юридического факультета Белгосуниверситета в Минске. Во время учебы и после окончания университета работал на должности юриста в различных предприятиях. С 1995 года занимался адвокатской деятельностью. С 2010 по 2011 годы – член президиума Минской городской коллегии адвокатов.

Вел большое количество дел, имевших общественно-политический резонанс. Среди клиентов были общественные, политические деятели, кандидаты в президенты, руководители и члены их штабов. Такая активность стала причиной исключения в марте 2011 года из коллегии адвокатов.

В 2012 году награжден Советом адвокатских объединений и юридических обществ Европы (CCBE) премией «За защиту прав человека».

В настоящее время — юрист Правозащитного центра «Весна», координирует программу мониторинга за местами несвободы, соавтор ряда докладов организаций гражданского общества. Выпускник и эксперт программы «Bring International Standarts At Home» сети Домов Прав Человека.

Logo_руна