Что же случилось в Ухане?

514

Вы прочитаете этот материал за 7 минут

Последние несколько дней весьма странные новости приходят из Китая. Сообщается, что в стране выявлена ранее неизвестная разновидность коронавируса 2019-nCoV. Число случаев заражения за последние две недели приближается к 900, умерло 26 человек. По этому поводу в течение двух дней проходило экстренное заседание Всемирной организации здравоохранения, по результатам которого участники ни к какому внятному решению не пришли.

Одновременно китайское правительство ввело жесткий карантин в полутора десятках городов с общим населением более 40 млн. человек: населенные пункты закрыты на въезд и выезд, ограничена работа общественного транспорта. А в очаге заболевания 11-милионной Ухани:

— прекращена работа всех видов общественного транспорта;

— начались отключения интернета с целью ограничения распространения информации о заболевании;

городским властям экстренно выделен кредит в эквиваленте USD 290 млн для борьбы с заболеванием;

— начато строительство полевого госпиталя на 1000 коек;

— для поддержания режима карантина в Ухань введены армейские подразделения и бронетехника, военные используют костюмы биологической защиты.

В Пекине и Шанхае ограничен допуск в места массового скопления людей, отменены праздничные мероприятия по случаю китайского Нового года. Прибывшим из регионов, где отмечены случаи заболевания, строго указано находится в изолированном помещении не менее 14 дней.

Прилагаемые усилия, их жесткость, как и размер экономических потерь вследствие карантинных мер, явно не соответствуют заявленному масштабу заболевания. Либо же официальный Пекин стремится предотвратить нечто гораздо худшее.

Три года тому в журнале Nature был размещен материал об открытии в Ухани лаборатории, предназначенной для исследования наиболее опасных микроорганизмов. Совпадение?     

Лаборатория в Ухане находится на пороге сертификации для работы с наиболее опасными в мире патогенными микроорганизмами. Этот шаг является частью плана по строительству от пяти до семи лабораторий 4-го уровня биобезопасности (BSL-4) на материковой части Китая к 2025 году и вызвал много волнений, а также некоторые опасения.

Некоторые ученые за пределами Китая беспокоятся о том, что патогенные микроорганизмы могут вырваться из лаборатории, а также о добавлении биологического измерения в геополитическую напряженность между Китаем и другими странами. Но китайские микробиологи празднуют вхождение в элиту, призванную  бороться с величайшими биологическими угрозами в мире.

Лаборатория была сертифицирована как соответствующая стандартам и критериям BSL-4 Национальной службой аккредитации Китая по оценке соответствия (CNAS).

BSL-4 — это самый высокий уровень биоконтроля: его критерии требуют  очистки воздуха, воды и отходов до того, как они покинут лабораторию; исследователи меняют одежду и принимают душ до и после использования лаборатории. Такие объекты часто вызывают споры. Первая лаборатория BSL-4 в Японии была построена в 1981 году, но работала с патогенными микроорганизмами с низким уровнем риска до 2015 года, когда проблемы безопасности были окончательно разрешены.

Расширение сети лабораторий BSL-4 в Соединенных Штатах и ​​Европе за последние 15 лет встретило сопротивление, включая вопросы о необходимости столь большого количества подобных объектов.

Уханьская лаборатория стоила USD 44 млн. Из соображений безопасности она была построена намного выше поймы местной реки и способна противостоять землетрясению силой 7 баллов, хотя в этом регионе не было подобных землетрясений. Лаборатория будет заниматься борьбой с новыми болезнями, хранением очищенных вирусов и выступит в качестве «эталонной лаборатории» Всемирной организации здравоохранения, связанной с аналогичными лабораториями по всему миру. «Это будет ключевой узел в глобальной сети лабораторий биобезопасности», — говорит директор Уханьской лаборатории Юань Чжимин (Yuan Zhiming).

Академия наук Китая одобрила строительство лаборатории BSL-4 в 2003 году, а эпидемия атипичной пневмонии примерно в то же время придала импульс проекту. Объект был спроектирован и построен при содействии Франции в рамках соглашения 2004 года о сотрудничестве по профилактике и борьбе с новыми инфекционными заболеваниями. Но сложность проекта, отсутствие у Китая опыта, трудности с финансированием и длительные процедуры одобрения со стороны правительства позволили завершить строительство только к концу 2014 года.

Первым проектом лаборатории будет изучение патогена уровня безопасности BSL-3, вызывающего Конго-крымскую геморрагическую лихорадку: смертельно опасный клещевой вирус, который поражает домашний скот во всем мире, в том числе на северо-западе Китая, и может поражать людей.

В дальнейшие планы входит изучение патогена атипичной пневмонии, для чего также не требуется лаборатория BSL-4. А затем можно переходить к вирусу Эболы и западноафриканской лихорадке Ласса, что и требует уровня BSL-4. Около миллиона китайцев работают в Африке и страна должна быть готова к любой ситуации, говорит Юань.

Команда китайской Академии наук находилась в Сьерра-Леоне во время вспышки Эболы, что позволило изучить скорость мутации вируса. Уханьская лаборатория даст возможность исследовать, как такие вирусы вызывают болезни, и разработать методы лечения.

Между тем, возможности для международного сотрудничества помогут генетическому анализу и эпидемиологии возникающих заболеваний. В частности, вызывает беспокойство появление зоонозных вирусов, которые распространяются на людей от животных, таких как SARS или Эбола, — говорит Бруно Лина, директор вирусологической лаборатории VirPath в Лионе, Франция.

Многие сотрудники лаборатории в Ухане обучались в лаборатории BSL-4 в Лионе, что некоторые ученые считают обнадеживающим. Но опасения остаются. Ричард Эбрайт, молекулярный биолог из Университета Рутгерса в Пискатауэй, штат Нью-Джерси, утверждает, что имели место неоднократные утечки вируса атипичной пневмонии в Пекине, несмотря на принимаемые меры безопасности. Тим Треван, основатель CHROME Biosafety and Biosecurity Consulting в Дамаске, штат Мэриленд, говорит, что открытость общества важна для обеспечения безопасности лабораторий BSL-4, и он задается вопросом, насколько это возможно в Китае. «Разнообразие точек зрения, горизонтальные структуры, где каждый может свободно высказываться, и открытость информации важны», — говорит он.

Юань утверждает, что он работал над решением этой проблемы с персоналом. И международное сотрудничество лаборатории увеличит открытость. «Прозрачность — это основа лаборатории», — добавляет он.

Планы по расширению сети усиливают такие опасения. Одна лаборатория BSL-4 в Харбине уже ожидает аккредитации; следующие две запланированы в Пекине и Куньмине. Последняя сосредоточился на использовании  обезьян для изучения болезней.

Б. Лина говорит, что масштаб Китая определяет и число лабораторий. А возможность объединить исследования BSL-4 с наличием подопытных обезьян из-за меньшего  количеством бюрократических проволочек в Китае в сравнении с Западом, может стать мощным преимуществом китайской лаборатории. «Если вы хотите протестировать вакцины или противовирусные препараты, вам нужны подопытные приматы», — говорит Лина.

Но Эбрайт не убежден в необходимости более одной лаборатории BSL-4 в материковом Китае. Он добавляет, что иностранные правительства будут предполагать, что такие избыточные мощности предназначены для развития вероятной программы биологического оружия.

«Эти объекты по своей сути — двойного использования», — говорит он. Перспектива расширения возможностей для введения обезьянам патогенных микроорганизмов также беспокоит его: «Они могут сбежать, они могут царапаться, они могут кусаться».

Треван предполагает, что инвестиции Китая в лабораторию BSL-4 могут, прежде всего, стать способом доказать миру, что страна конкурентоспособна. «Это символ статуса в биологической науке, — говорит он, — вне зависимости от практической потребности».

С незначительными сокращениями

David Cyranoski, Nature

Logo_руна