«Гибридная война»: далеко ли она от нашего порога? (часть 1)

760

Вы прочитаете этот материал за 5 минут

Определений понятия «гибридная война» существует множество. Например: «Вид враждебных действий, при котором нападающая сторона не прибегает к классическому военному вторжению, а подавляет своего оппонента, используя сочетание скрытых операций, диверсий, информационного воздействия, а также оказывая поддержку повстанцам, действующим на территории противника;

война против какого-либо государства как традиционными (т. е. с участием регулярных воинских подразделений, разведки и т. д.), так и нетрадиционными способами: политическим давлением на международной арене; экономическим давлением (санкции); ведением информационной войны (искажение информационного поля, вербовка журналистов государства-неприятеля); подрывной деятельностью спецслужб на территории государства-неприятеля; спонсированием оппозиции, сепаратистов и террористических сил на территории государства-неприятеля;

вооруженное противостояние, в котором в качестве оружия, кроме традиционного, используются специальные технологии, информационные, технические и глобальные сетевые устройства».

Пожалуй, наиболее полно определение «гибридной войны» дано в предисловии ежегодного издания лондонского Международного института стратегических исследований «Military Balance 2015»: «Использование военных и невоенных инструментов в интегрированной кампании, направленной на достижение внезапности, захват инициативы и получение психологических преимуществ, используемых в дипломатических действиях; масштабные и стремительные информационные, электронные и кибероперации; прикрытие и сокрытие военных и разведывательных действий; в сочетании с экономическим давлением».

Еще в 1920 г. И.В. Сталин в статье «К вопросу о стратегии и тактике русских коммунистов», опубликованной в № 7 (46) журнала «Коммунистическая революция», утверждал, что «Способы ведения войны, формы войны не всегда одинаковы. Они меняются в зависимости от условий развития, прежде всего, в зависимости от развития производства». Т.е. формы и способы ведения войны являются всегда производными от политических, экономических, географических, технических и иных условий, в которых война возникает и ведется.

В настоящее время в документах США и НАТО широко используется концепция гибридных угроз, автором которой является бывший офицер морской пехоты, а ныне научный сотрудник министерства обороны США Фрэнк Г. Хоффман, являющийся крупным теоретиком в области вооруженных конфликтов и военно-политической стратегии.

Согласно концепции Хоффмана, будущие конфликты будут мультимодальными, т.е. ведущимися разными способами, и многовариантными, представляющие собой гибридное сочетание традиционных и нерегулярных тактик, децентрализованное планирование и исполнение, участие негосударственных акторов с использованием одновременно простых и сложных технологий. Они сочетают в себе различные режимы ведения войны, включая стандартное вооружение, нерегулярные тактики и формирования, террористические акты (в том числе насилие и принуждение) и криминальный беспорядок. Гибридные конфликты также могут быть мультиузловыми (проводимые и государствами, и различными негосударственными акторами).

Эти мультимодальные/мультиузловые действия проводятся либо различными подразделениями, либо одним и тем же. В таких конфликтах противники (государства; группы, спонсируемые государством, или субъекты, которые сами финансируют свою деятельность) будут использовать доступ к современному военному потенциалу, включая зашифрованные командные системы, переносные ракеты класса «земля-воздух» и другие современные смертоносные системы; а также содействовать организации затяжных партизанских действий, в которых применяются засады, самодельные взрывные устройства и убийства.

Здесь возможно сочетание высокотехнологических возможностей государств, таких, как противоспутниковые средства защиты от терроризма и финансовые кибервойны, только, как правило, оперативно и тактически направленные и скоординированные в рамках основных боевых действий для достижения синергетического эффекта в физическом и психологическом измерениях конфликта. Результаты могут быть получены на всех уровнях войны.

Однако, практически все рассуждения, дискуссии о гибридной войне, как правило, фокусируются на техническом аспекте, например на кибервойне, при этом политические или неконвенциональный военный аспекты игнорируются. Очевидно, это связано, в первую очередь, с недопониманием, с недооценкой роли этих составляющих гибридной войны. Ведь гибридная война фактически стирает различие между конвенциональной и неконвенциональной войнами и ее специфика в том, что обыватель не понимает сути происходящего: откуда, от кого исходит угроза, как она проявляется, чем и как противостоять ей. А создается эта угроза, т.е. дестабилизация обстановки (управляемый хаос) довольно эффективно и политическими средствами (информация, дезинформация и пропаганда), и неконвенциональными (диверсионные и террористические группы, «пятая колонна» и т.д.).

Например, все современные гибридные войны начинаются с организации массированных информационных вбросов в социальные сети, в которых дискредитируются органы власти той страны, против которой ведется война, их внешнеполитический и экономический курс, социальная политика. Одновременно разворачивается неконвенциональная (нетрадиционная) война, которую командование специальных операций США определяет как «мероприятия, проводимые для того, чтобы создать движение сопротивления или повстанческие силы, чтобы принудить, ослабить или свергнуть действующую власть либо правительство, оперируя посредством или во взаимодействии с подпольем, вспомогательными и партизанскими силами в области, где ведется противоборство». Т.е. раскачивается социально-политическая ситуация: экономические институты государства подвергаются давлению, вводятся экономические санкции, закрываются возможности для нормальной внешнеэкономической деятельности, активизируются оппозиционные силы внутри страны, организации, средства массовой информации, получающие финансовую подпитку из государства-агрессора и проводящая в жизнь его установки.

Характерный пример из истории успешного использования политической и неконвекциональной составляющих гибридной войны – дестабилизации обстановки спецорганами НКВД СССР на территории Польши в приграничной полосе вдоль т.н. «Рижской границы».

Поскольку гибридная война – это, по сути, управляемая дестабилизация внутриполитической обстановки на территории или части территории противника, т.е. «война управляемого хаоса», в этой связи важнейшее значение для «гибридной» уязвимости государства имеют состояние, уровень совершенства как государственных структур (разведка и контрразведка; информационная, дезинформационная и пропагандистская «машины»; киберподразделения; спецподразделения), так и неправительственных акторов (бизнес, НПО, партии, религиозные организации, криминалитет, частные лица), действующих якобы независимо, но под общим централизованным управлением («пятая колонна»), а также состояние и уязвимость энергетической, сырьевой, продовольственной, санитарной, финансовой и т.п. систем государства.

Также важными характеристиками (факторами), определяющими степень уязвимости государства является наличие или отсутствие ядерного оружия, объектов повышенной опасности (АЭС, ГЭС, предприятия химической промышленности, ресурсодобывающие и перерабатывающие предприятия и т.п.) и возможности обеспечения их безопасности. Ведь появление новой формы гибридной войны – кибервойны влечет за собой появление большого количества неопределенностей, связанных с возможностями вскрытия источников кибератак против жизненно важных объектов противника.

Важными характеристиками уязвимости государства являются и принцип географической предопределенности, и состав участников конфликта, установившиеся между ними связи, сложившиеся организационные механизмы взаимодействия, иерархия их отношений.

Окончание следует.

Леонид Спаткай, специально для Belarus Security Blog

«Гибридная война»: далеко ли она от нашего порога? (часть 2)

Инструменты российского влияния в Беларуси (часть 1)

Инструменты российского влияния в Беларуси (часть 2)

Инструменты российского влияния в Беларуси (часть 3)

Інфармацыйная вайна пад чужымі сцягамі

Палітыка гістарычнай памяці як інструмант расейскага ўплыву на Беларусі

Logo_руна