Казахстан: уйгурский вопрос.

2609

В последнее время «уйгурскому вопросу» уделяется всё больше внимания со стороны экспертов. Уже нельзя представить обсуждение текущей ситуации в Китае без упоминания настроений уйгуров. Однако, в большинстве своём рассмотрение уйгурской проблематики связано лишь с положением дел в Синьцзян-Уйгурском автономном районе (СУАР) Китайской Народной Республики. Между тем, важно обратить внимание на уйгуров, населяющих соседние государства, и в частности Казахстан.

Общие сведения.

По информации, представленной в Этнографической карте Казахстана, которую составил Центр по исследованию межэтнических отношений Министерства культуры и информации Республики Казахстан, на территории государства проживает 231,4 тысяч уйгур, что составляет 1,5% от общей численности населения Казахстана. Также сообщается, что уйгуры принимают активное участие в общественно-политической жизни государства и ни коим образом не являются ущемлённым меньшинством. На сегодняшний момент в РК успешно трудятся 42 доктора наук, 4 академика, более 200 кандидатов наук, 5 народных артистов РК, более 20 «Заслуженных деятелей РК», являющихся представителями уйгурского этноса.

По данным Центра, 393 представителя уйгуров несут государственную службу, а 13 из них являются политическими служащими. Уйгуры представлены в Мажилисе Парламента РК, а также органах областного, городского и районного управления. Действует Общественное объединение «Республиканский культурный центр уйгуров Казахстана», который официально зарегистрирован и является центром выработки идей по развитию уйгурской диаспоры, занимающимся широким спектром вопросов – от культурных до политических.

Не всё так радужно.

Однако, далеко не все разделяют подобный оптимизм. Некоторые зарубежные специалисты обращают внимание на тот факт, что интеграция уйгуров в казахстанское общество в последние годы не проявляется никоим образом. Так, ещё в 2004 году председатель национальной ассоциации уйгуров Казахстана Шерипжан Надиров заявлял: «В Казахстане уйгуры в целом хорошо интегрированы в общество. В парламенте один человек уйгурской национальности. Вообще, в государственной структуре на уровне министров, замминистров, акимов уйгуров нет. Они представлены в низовых структурах власти, и их влияние на законотворческую деятельность минимально. Здесь диспропорция, но дело не в этом. Я считаю, что каждый гражданин должен знать, что он может быть избранным вне зависимости от национальности. Вот этого не хватает».

Следует обратить внимание на тот факт, что основным местом поселения уйгуров в Казахстане является Алматинская область республики, которая, как мы уже писали ранее, становится пристанищем для огромного количества нелегальных мигрантов из стран-соседок РК. Таким образом, казахстанские уйгуры довольно часто имеют контакты с уйгурами, бежавшими из КНР. Учитывая, что количество подобных иммигрантов с каждым годом всё увеличивается, можно сделать вывод об их влиянии на настроения казахстанских уйгуров. Количество которых, к слову, постоянно возрастает, хоть и их удельный вес в населении остаётся в пределах 1,4-1,5%.

Уйгуры в Китае.

Необходимо особенно подчеркнуть, что, по сравнению со своими казахстанскими собратьями, уйгуры в КНР находятся в гораздо худшем положении, что уже не раз отмечалось многими зарубежными экспертами. К примеру, в ходе недавнего заседания Совета ООН по правам человека в Женеве представитель США обвинил Китай в подрыве языковых, культурных и этнических традиций религиозных меньшинств.

В то же время Кахарман Хожамберди, вице-президент Всемирного конгресса уйгуров и автор монографии «Уйгуры (этнополитическая история с древнейших времен до наших дней)», ещё в 2012 году в интервью информационному порталу «Фергана» сделал серию громких заявлений по поводу положения уйгуров в Китае. По его словам, имеется большое количество факторов, оказывающих негативное влияние на положение уйгуров в КНР.

Одну из основных проблем представляет собой жесткая политика контроля над рождаемостью (знаменитая формула «одна семья – один ребенок»), которая работает против национальных меньшинств. Здесь следует отметить, что это противоречит национальным традициям тюркских народов. Так, по словам эксперта, в Урумчи запрещают рожать второго ребенка, в селах – третьего, что способствует ассимиляции уйгурского этноса.

Также остро стоит и языковая проблема. В соответствии с законодательством, в СУАР предусмотрено двуязычие. Однако на самом деле это всего лишь условность. В частности, это проявляется в сфере образования. Если ещё в семидесятых годах уйгурские дети начинали учить китайский с 5 класса, то в 90-х годах – уже с третьего.  Сейчас ситуация ещё хуже: все занятия в школах с 1 по 5 классы проходят только на китайском, и лишь потом появляется возможность изучать родной язык и литературу.

По данным экспертов, в СУАР сейчас «национальные кадры» составляют менее 30% от всех государственных служащих. В то же время все официальные заседания в органах власти идут только на китайском языке, даже если в зале вообще нет ни одного китайца.

По словам Кахармана Хожамберди, очень серьёзное давление оказывается на ислам: «Детям и подросткам до 18 лет просто запрещено посещать мечети. Запрещено посещать мечети и так называемым ганьбу, «кадровым работникам», то есть госслужащим — под угрозой ареста (между прочим, для них запрет сохраняется и после ухода с государственной должности). Содержание проповедей, которые читают в мечетях муллы, полностью контролируется парткомами (как и назначение самих имамов). А уж как «трясут» тех, кто возвращается из хаджа! В каждой группе есть стукачи, которые пишут доносы на паломников. А на границе у них изымают всю религиозную литературу и так далее». Такая ситуация не может устраивать уйгуров, для которых ислам является определяющим мировоззренческим ориентиром. «С большим подозрением полиция относится к людям, чей внешний вид говорит об их приверженности к исламу – к бородатым мужчинам, женщинам в хиджабах. Известны случаи, когда людей хватали на улицах только за их внешний облик,» — возмущается Хожамберди.

Уйгурский экстремизм.

Неудивительно, что всё чаще упоминаются экстремистские организации, действующие на территории Синьцзян-Уйгурского автономного района. Основной идеей уйгурских инсургентов является создание «Восточного Туркестана» — независимого уйгурского государства в этнических границах, построенного по законам шариата. По оценкам экспертов, активность подобных образований нарастает в последнее время и принимает всё более масштабный характер. По некоторым данным, только в СУАР сейчас действует около 30 террористических формирований, в структуру каждого из которых входят органы управления, разведки и контрразведки, мобильные боевые формирования, подразделения пропаганды и материально-технического обеспечения.

Также, по заявлениям информационного портала «Военно-космическая оборона», ещё к 2010 году на территории СУАР было создано свыше 90 опорных баз уйгурских боевиков. Как сообщается, главную роль в дестабилизации обстановки играют такие нелегальные организации, как Исламское движение Восточного Туркестана, Единый революционный фронт народов Восточного Туркестана, Партия уйгурских патриотов, «Новая жизнь», «Машрап» и «Аллах». В то же время отмечается, что под влиянием исламских фундаменталистов, проповедующих идеи радикального ислама, формы деятельности уйгурских исламистов окончательно трансформировались из политических выступлений в вооруженное противоборство, которое все отчетливее приобретает террористическую направленность.

Если верить статистике, то в результате действий террористов на территории СУАР за последние годы погибли более 50 человек, около 350 человек получили ранения, а экономике автономного района нанесен значительный материальный ущерб. При этом характер осуществляемых акций свидетельствует о том, что военная и диверсионная подготовка боевиков непрерывно совершенствуется.

Последствия и перспективы.

На данный момент имеет место радикализация уйгуров, что не может не сказаться на положении в Казахстане. Ведь проникновение радикальных идей из Китая в РК, можно сказать, идет беспрепятственно. А причин для бегства уйгуров из КНР более чем достаточно. Происходит определённый экспорт идей о «независимом уйгурском государстве». Как нами уже отмечалось ранее, зачастую экстремисты из Казахстана отправляются в лагеря на территории Пакистана для прохождения обучения, после чего их могут направлять обратно в РК для ведения террористической деятельности. Не исключено, что казахстанские уйгуры в той или иной форме участвуют в повстанческой деятельности на территории СУАР.

Учитывая возросшую активность исламских экстремистов на территории Казахстана, можно говорить о том, что ситуация становится всё более и более угрожающей для руководства страны, так как активные контакты местных исламистов с зарубежными группировками и организациями грозят перерасти в открытую широкомасштабную конфронтацию с властями страны. Тем более, что положение уйгуров в Казахстане также не является идеальным, что создаёт благоприятную почву для впитывания идей о «Восточном Туркестане», которые так популярны среди их соплеменников в КНР.

Другие материалы по теме:

Казахстан: угроза терроризма.

Казахстан: этническая ситуация и кланы.

Казахстан: вооружённые силы.

Казахстан: система безопасности государства.

Logo_руна