Мониторинг положения в области экономической безопасности Беларуси (ноябрь 2019 года)

1516

Загрузить документ в PDF

Риски экономической самостоятельности

Характер дальнейших беларуско-российских отношений продолжает оставаться главной неопределенностью текущей повестки. Правительственные группы двух стран ожидаемо так и не смогли сформировать согласованный план интеграции в рамках Союзного государства. Так, на начало декабря было согласовано лишь 20 из 31 интеграционных дорожных карт (источник). При этом нерешенными остаются именно ключевые вопросы дальнейшего взаимодействия двух стран (рынок нефти и газа, общая налоговая политика). Итоговый компромисс не был достигнут и в ходе встречи Александра Лукашенко и Владимира Путина, которая состоялась 07.12.2019 в Сочи. В результате символическое подписание документов по углублению интеграции, которое по задумке российских властей должно было состояться 08.12.2019 в день 20-тилетней годовщины союзного договора, было сорвано. По результатам встречи руководители двух стран отказались от запланированной пресс-конференции, и о некоторых ее результатах известно лишь по комментариям Посла Беларуси в России Владимира Семашко, ранее неоднократно выражавшего излишний оптимизм по вопросам двухсторонних отношений. На этот раз комментарии чиновника оказались более сдержанными: хотя количество согласованных дорожных карт и увеличилось до 23 (источник), по ключевым вопросам можно говорить лишь о «нахождении подходов к их решению» (источник). Возможно, больше ясности станет по итогам следующей встречи руководителей стран, которая должна состояться уже 20.12.2019 и на которой, видимо, предполагается решить вопрос газового контракта на следующий год.

В складывающихся условиях возрастает вероятность заморозки формата отношений на текущем уровне: Беларусь воздерживается от реального углубления интеграции, по крайней мере, в вопросах, чувствительных для ее суверенитета (непосредственно или через дальнейшее затягивание переговоров), а Россия в свою очередь продолжает снижать уровень поддержки беларуской экономики. Такое развитие ситуации, безусловно, окажет негативное воздействие на экономику Беларуси через снижение потенциала ее роста и падения доходов бюджета. При этом шоковые последствия вряд ли стоит ожидать: потери для бюджета, вызванные налоговым маневром и отказом от схемы «перетаможки», уже заложены в прогнозах беларуского Правительства на 2020 и последующие годы (источник). Сокращение российской поддержки учитывается в качестве базового сценария и в последних прогнозах МВФ и Всемирного банка (ВБ) (источник), которые ожидают пусть и скромный (менее 1%), но все же экономический рост в Беларуси.

В тоже время нерешенным остается вопрос нового газового соглашения, возможные параметры которого в случае срыва интеграционных переговоров остаются неизвестными. При планировании бюджета на 2020 год власти Беларуси исходили из текущего уровня цены на газ (USD 127 за тыс. куб. м.). При этом переговорная позиция Беларуси строится на требовании цены, соответствующей цене на газ в Смоленской области плюс расходы на транспортировку (около USD 75-80) (источник). Очевидно, что при отказе от интеграции получение газа по внутрироссийским ценам является недостижимой задачей. Остается лишь вопрос, какую цену Россия может предложить в качестве «репрессивной» меры. Если исходить из средней цены Газпрома на рынке ЕС в 3 квартале 2019 года (около USD 170 (источник)), стоимость импорта газа для Беларуси в будущем году может вырасти на сумму порядка USD 800-900 млн, что составляет 2,2-2,5% общего импорта товаров. Рост газовых тарифов станет дополнительным инфляционным фактором, а также ослабит конкурентные преимущества беларуских производителей и ухудшит их положение относительно российских конкурентов.

Сохранение неопределенности в отношениях с Россией оказывает и общее негативное влияние на экономику через ожидания экономических агентов. В такой ситуации важным является сам факт внесение ясности и формальной фиксации нового формата отношений, даже если этот формат будет сопровождаться сокращением размера российской поддержки.

Риски финансовой нестабильности

После длительного периода сравнительно жесткой макроэкономической политики текущая политика властей все явнее демонстрирует признаки постепенного ослабления. Так, впервые за 7 лет был принят бюджет с дефицитом. При этом власти ожидают, что ситуация дефицитного бюджета останется актуальной как минимум до 2022 года (источник). Были расширены и меры директивного кредитования госпредприятий: лимиты такого кредитования в 2019 году были увеличены с BYN 800 млн до BYN 984 млн, а от планов сокращения их до нуля в 2020 году власти отказались. Правительство продолжает использовать и практику реструктуризации долгов за счет увеличения в уставном фонде предприятий доли государства или его аффилированных структур (источник). Активно продолжает проводиться и политика административного стимулирования доходов населения. Так, Правительство фактически в ручном порядке решает задачу повышения зарплат в проблемных организациях (источник). При этом реальные доходы населения растут значительно быстрее плана (на 6,8% за 9 месяцев при годовой цели 3,4%). Ускоренный рост доходов бюджетников и пенсионеров запланирован и на 2020 год, что во многом и стало причиной формирования бюджетного дефицита (источник).

С одной стороны, такое смягчение является необходимой антициклической мерой по стимулированию экономической активности. К тому же фон для использования таких мер выглядит весьма благоприятным. Инфляция, несмотря на некоторые колебания, сохраняется на исторически низком уровне (5,3% в годовом исчислении) и по итогам года, весьма вероятно, может вернуться в рамки целевого 5-типроцентного уровня. Согласно последнему исследованию Нацбанка, улучшаются и инфляционные ожидания населения (ощутимая инфляция упала до 11,4%, а ожидаемая – до 11,9%) (источник). Выводы Нацбанка подтверждаются и тенденциями на денежных рынках: несмотря на падение ставок, размер рублевых сбережений продолжает демонстрировать рост, а прирост кредитного спроса остается умеренным и практически полностью сконцентрированным в сегменте потребительского кредитования. Во многом благодаря чистому предложению на валютном рынке резервы Нацбанка сохраняются на историческом максимуме: по состоянию на 1 декабря их уровень составил USD 9,16 млрд при плане на конец года не менее USD 7,1 млрд (источник).

В тоже время нельзя игнорировать и возможные негативные последствия ослабления экономической политики властями. Из-за стимулирования доходов населения усиливается разбалансировка роста зарплат и производительности: при росте реальной заработной платы в январе-августе 2019 г. на 7,6 %, производительность труда увеличилась лишь на 1,3 %. Данная проблема создает определенный инфляционный навес: именно ее ранее Нацбанк рассматривал в качестве одной из причин ускорения роста цен в начале 2019 года. Неизменным следствием роста потребительского спроса является и непропорциональное увеличение импорта. Наличие данной проблемы уже сейчас фиксируется Правительством (источник), и в 2020 году есть значительный потенциал ее усиления. Ухудшение внешнего баланса будет в свою очередь выступать фактором, действующим на ослабление рубля, которое в условиях все еще высокой долларизации денежного рынка является сильным дестабилизирующим фактором. Уже официально признается властями и потенциальная проблема роста госдолга, обусловленная отказом от бюджетного профицита. По оценкам Минфина, рост госдолга в рублевом выражении в 2020 году составит 11,5% и его размер к концу года составит BYN 54,4 млрд (или 37,8% ВПП по сравнению с текущими 36% ВВП) (источник). Таким образом, для властей критически важно сохранить ограниченный характер стимулирующих мер экономической политики и не допустить неконтролируемый рост связанных с ними рисков.

Риски для экономического роста

По итогам января-октября зафиксировано небольшое ускорение экономики: прирост ВВП за этот период составил 1,1% по сравнению с 1% месяцем ранее. По некоторым расчетам, в поквартальном выражении ускорение экономики наблюдается уже 2 квартала подряд. При этом уже в ближайшее время экономика должна войти в фазу циклического роста, и в 2020 году благодаря циклическим факторам ее рост может ускорится до 2% (источник). Относительно ожидаемого ускорения роста ВВП продолжает сохранять оптимизм и Правительство. По его ожиданиям, несмотря на текущие скромные достижения, до конца года прирост ВВП все же сможет достичь уровня 2,9% (источник).

В тоже время прогнозы международных организаций содержат значительно более скромные цифры. Так, после неутешительных прогнозов МВФ резко снизил ожидания по росту беларуской экономики и Всемирный банк: по его расчетам рост ВВП Беларуси может составить 0,9% в 2020 году и 0,5% в 2021 году (источник). Столь скромный прогноз связан с усилением внешних рисков для беларуской экономики. Так, в качестве базового сценария уже рассматривается вариант отсутствия компенсации потерь от налогового маневра в России. Неблагоприятной ожидается и ситуация на рынках основных товаров сырьевого экспорта (калия и нефти). Так, из-за перенасыщения рынка Беларуськалий до сих пор не заключил конракт на поставку калийных удобрений на 2020 год в Китай. Существенная неопределенность сохраняется и относительно возможной динамики мировой экономики в 2020 году, в результате чего тот же Всемирный банк пересмотрел в сторону снижения свой прогноз по цене нефти с USD 65 до USD 58 за баррель (источник).

Компенсировать ухудшение внешних условий мог бы рост эффективности экономики, однако текущая политика властей пока не дает необходимый эффект в этом направлении. Так, традиционные сектора растут очень вяло (рост промышленности с начала года составляет лишь 0,6%), а крупные инвестиционные решения властей, призванные изменить структуру экономики, оказываются неудачными. После крупных провалов в цементной и деревообрабатывающей отраслях, очередным дорогостоящим проектом без адекватной экономической отдачи может стать БелАЭС. Несмотря на запланированный на январь 2020 года ввод электростанции в эксплуатацию, все еще открытым остается вопрос использования дополнительно вырабатываемой электроэнергии. Новая экономика, стимулировать развитие которой должны меры властей по улучшению бизнес-среды, также пока не может стать полноценным драйвером экономического роста. Фактически единственным исключением остается ИТ-сектор в целом и ПВТ в частности, размер экспорта услуг которого по итогам года должен превысить USD 2 млрд. Однако и его потенциал роста ограничен ресурсом квалифицированной рабочей силы и уже в ближайшие годы может быть в значительной мере исчерпан.

Правительство признает необходимость структурных преобразований для ускорения экономического роста до приемлемого уровня (источник) и продолжает анонсировать различные программы и законопроекты, направленные на достижение этой цели. Так, Правительство с Нацбанком прорабатывает очередной план системных мер по ускорению роста экономики (источник), заявляется политическая готовность принять некие прорывные решения, направленные на привлечение инвестиций (источник). Ожидается, что вместе с планом на очередную пятилетку и стратегией развития до 2035 года будет принята и дорожная карта реформ, разрабатываемая совместно с ВБ (источник). Видимо такая процедура по задумке Правительства должна повысить политический вес этого документа. Но при этом Правительство, несмотря на потребность в замещении российских кредитов и снижении ставок по суверенным облигациям, все так же откладывает возможное начало новой программы с МВФ (источник). И это можно считать главным маркером готовности властей в действительности активизировать реформы в экономике.

Выводы

На фоне затягивания интеграционных переговоров сохраняется неопределенность относительно дальнейшего характера беларуско-российских отношений. Потенциал экономического роста и риски для финансовой стабильности во многом будут определяться параметрами достигнутых соглашений в нефтегазовой сфере. Важным условием сохранения макроэкономической стабильности является сохранение властями ограниченного характера мер по стимулированию экономики.

Logo_руна