Оценка демографической угрозы для стабильности политической системы в Египте

783

Вы прочитаете этот материал за 10 минут

Египет становится одним из приоритетных направлений беларуской внешней политики. Причины очевидны: самая большая страна арабского мира не может быть не интересной в принципе. Однако, проблемы Египта также масштабны. А способность нынешнего руководства эффективно управлять рисками далеко не очевидна.   

В политической науке существуют различные подходы к определению внутренней устойчивости политических систем, ни один из которых, по-видимому, не является совершенным.  В частности, известность приобрел State Fragility Index and Matrix, составляемый Center for Systemic Peace. В качестве параметров для расчета Индекса по определенной методологии используются ВВП на душу населения, доля экспорта промышленной продукции в общем объеме товарного экспорта; индекс человеческого развития; уровень детской смертности, индекс общей безопасности и уязвимости к политическому насилию; уровень государственных репрессий; участие государства в крупномасштабном военном конфликте; устойчивость режима; продолжительность пребывания нынешнего лидера у власти; количество переворот; фракционность; политическая дискриминация этнических групп; политическая фрагментированность; выраженная этничность политической элиты; наличие особой идеологии у политической элиты.

В данном исследовании Египту присвоен “high warning” State Fragility Index – 10 (максимальный – 24 у ДР Конго и Южного Судана, минимальный – 0 у целого ряда европейских государств, Канады и Маврикия). На одном уровне с Египтом, по мнению авторов Индекса, находятся Азербайджан, Бенин, Боливия, Камбоджа, Индия, Кения, Лесото, Папуа-Новая Гвинея, Сенегал, Танзания и Узбекистан, а в целом страна занимает 36-юу позицию из 178 ранжированных стран (от наиболее уязвимых к наиболее стабильным).

Наиболее существенное проседание у Египта происходит из-за вовлеченности в военные конфликты и низкой политической легитимности (вызванной фракционной борьбой и высокой политической фрагментацией). На «оранжевом» уровне находятся легитимность в сфере безопасности (показатель – высокий уровень государственных репрессий), политическая эффективность (связана со временем нахождением у власти нынешнего руководства и общим количеством переворотов в стране) и экономическая эффективность (ВВП на душу населения).

Экономическая уязвимость, связанная с огромным демографическим давлением, значительно превышающим темпы экономического роста, традиционно считается одной из главных угроз для будущего Египта. С точки зрения роста ВВП, страна с 1961 г. демонстрировала впечатляющие успехи – с 1965 г. по 2018 г. ВВП вырос с 4 944 млн. долларов США до 250 895 млн. долларов США, хотя этот рост и не был равномерным, на различных этапах происходили ощутимые снижения ВВП [1].

Последние, однако, как считается, были во многом нивелированы значительным ростом населения. Так, численность населения возросла с 26,633 млн. человек в 1960 г. до 98,424 млн. человек в 2018 г., демонстрируя устойчивый рост на протяжении всего периода.

Таблица: Средний ежегодный прирост населения Египта в % в 1960-2019 гг.

Период средний ежегодный прирост Средний ежегодный прирост в %
1960-1965 2,67
1965-1970 2,52
1970-1975 2,21
1975-1980 2,33
1980-1985 2.57
1985-1990 2,61
1990-1995 2.10
1995-2000 1,98
2000-2005 1,86
2005-2010 1,83
2010-2015 2,21
2015-2019 2.03

Таким образом, хотя, в целом, и наблюдается некоторая тенденция по снижению прироста численности населения, эта тенденция не имеет устойчивого развития, а сам прирост сохраняется на достаточно высоком уровне. Следует отметить, что в Египте достаточно ограниченные возможности для эмиграции населения – соседние страны непривлекательны, а ограничение миграции в ЕС является одним из ключевых элементов в реализации программы добрососедства между ЕС и Египтом. Одновременно во всех исламских странах есть условно положительный фактор ограниченного участия женщин на рынке труда. Значительные слои в обществе считают предпочтительным, чтобы женщина выполняла роль домохозяйки, что значительно снижает демографическое давление на рынки труда в арабских странах, в том числе, и в Египте.

Тем не менее, согласно прогнозам ООН, рост численности египетского населения должен существенно замедлиться, составив к 2025 г. 1,76%, а к 2050 г. – 1,24%. Даже такое замедление темпов роста населения не снимает напряженности – ожидается, что к 2050 г. число жителей страны составит 150 млн. человек.

С другой стороны, серьезным вопросом является то, насколько экономическое развитие способно компенсировать демографическое давление. Ситуация в этом аспекте не выглядит однозначной. Более того, как отмечал в своем исследовании российский историк Андрей Коротаев, серьезные экономико-географические кризисы в истории Египта не были связаны с достижением потолка несущей способности земли.

Так, если в 1965 г. номинальный ВВП на душу населения составлял 163 доллара США, то в 2018 – 2549 доллара США, причем с 2015 г., когда был достигнут максимум (3599 долларов США), наблюдается устойчивое снижение, в то время как общий ВВП в 2018г. впервые с 2015 г. показал тенденцию к росту. В различные года после Египетской революции 2011 г. наблюдались или наблюдается снижение и основных макроэкономических показателей – рост реального ВВП, объем золотовалютных резерв, приток прямых иностранных инвестиций, объем частного потребления, рост дефицита бюджета и т.д.

ВВП на душу населения по ППС в 1990 г. составил 3827 долларов США, в 2018 – 12390 долларов США. Конечно, с учетом ускоряющейся инфляции – более 20% в 2017-2018 гг. – эти цифры нуждаются в определенной корректировке, но не позволяют делать однозначный вывод о бедности Египта или фундаментальной неспособности экономики страны справиться с демографическим давлением. Так, в 2006-2012 гг. экономический рост по различным секторам составлял в среднем 3,8%, что гораздо выше темпов роста населения.

Российские исследователи Андрей Коротаев и Юлия Зинькина рассматривают демографическое давление в Египте в несколько другом ракурсе – в контексте нарастания диспропорций в возрастной структуре населения, увеличении доли молодежи и появления соответствующих перекосов на рынке труда [2]. Так, около 29% египтян составляют лица в возрасте от 15 до 29 лет и около 32% — в возрасте до 15 лет. Темпы роста трудоспособного населения в 2006-2012 гг. составили 1,2% в год, в то время как численность молодежи (15-24 года) в этот же период подрастала на 2,3% в год, а темпы роста численности категории в возрасте от 24 до 29 лет – 4,25% в год [3].

Можно предположить, что наиболее рискованными с точки зрения демографического давления в Египте будут следующие десять-пятнадцать лет, которые будут характеризоваться выходом на рынок труда наиболее многочисленной категории лиц в возрасте до 15 лет и отсутствием источников устойчивого роста экономики страны. С другой стороны, египетская экономика обладает необходимым запасом прочности, чтобы, при условии проведения сбалансированной социально-экономической политики, не допустить дестабилизации внутренней ситуации в стране только лишь по причине демографического давления. Представляется, что в Египте такой опыт есть. Несмотря на все особенности ближневосточной страны, отсутствует безудержная коррупция (хотя после революции 2011 г. ситуация с коррупцией, очевидно, не имеет четкой тенденции к улучшению: если в 2012 г. Египет занимал 118 место в Corruption Perception Index с 32 баллами, то в 2014 – 94 с 37 баллами, а в 2018 уже 105 с 35 баллами, ухудшения отмечаются в других индексах, связанных с коррупцией), приемлемый индекс неравенства (index GINI – 31,8 в 2018 г., 31.5 в 2010 г., максимальный с 1990 г. – 32,8 в 1999 г.).

Судя по всему, египетское руководство достаточно отчетливо осознает эти угрозы. По крайней мере, на декларативном уровне Президент ас-Сиси постоянно возвращается к этой теме, используя, в том числе, и международные финансовые инструменты для поддержки молодежной занятости и молодежного предпринимательства. Используется и система высшего образования: в 2014-2015 учебном году число студентов в Египте составляло 2,625 млн. человек, в 2016-2017 гг. – 2,8 млн. Если в 2010 г. 30,21% египтян имели высшее образование, то в 2016 – уже 34,44%, хотя качество обучения является очень низким (в соответствии с Global Competitiveness Report 2017-2018, египетская образовательная система заняла 130-е место из 137 ранжированных стран).

Спорным остается вопрос о демографическом давлении на инфраструктуру. Специалисты Hoover Institution считают эту угрозу одной из ключевых, особенно учитывая специфику египетской территории и очевидной диспропорции в территориальном распределении населения [4]. Тем не менее, пока египетскому правительству удается неплохо справляться с ситуацией, опыт других густонаселенных стран и развитие технологий дает немало поводов для сдержанного оптимизма.

В этом контексте, безусловно, ключевым становится вопрос о качестве государственного управления и легитимности действующей власти. Особенно, актуальным, как было отмечено выше, он будет в период с 2029 по 2034 гг. (период максимального молодежного демографического давления на рынок труда и, в целом, демографического давления на экономику). Качество государственного управления можно оценить по Worldwide Governance Indicators [5]. По сравнению с 2011 г. практически по всем показателям Египет в 2017 г. продемонстрировал устойчивое снижение (из 100): гласность и отчетность – с 14 до 13; эффективность государственного управления – с 35 до 29; качество регулирующего воздействия – с 41 до 17; верховенство закона – с 42 до 33.

В Ibrahim Index of African Governance за 2018 г. по сравнению 2007 г. отмечается ухудшение государственного управления в Египте по такой позиции как «безопасность (safety) и верховенство закона» (-4,5 балла из 100 возможных). По показателю «участие граждан и права человек» Египет занимает крайне низкое место – 48-е из 54 африканских государств, хотя и с улучшением на 1,8 пункта по сравнению с 2007 г [6]. По параметрам «устойчивые экономические возможности» «человеческое развитие» наблюдается рост – 9 и 9,4 балла соответственно [7].

Можно дать умеренную оценку деятельности правительства ас-Сиси: создание условий для развития бизнеса, диверсификация экспорта, развитие инфраструктуры сопровождаются серьезными политическими ограничениями. Однако предложить полноценный социальный контракт правительство ас-Сиси не в состоянии. В этой связи особую остроту приобретает вопрос о легитимности и наличии эффективных механизмов смены власти в стране. Последние в Египте, очевидно, отсутствуют: легитимность обеспечивается преимущественно за счет поддержки армии. В то время как для поколения 1950-1980-х гг. армия, противостоявшая Великобритании, Франции и Израилю, зарекомендовала себя как источник легитимности, то поколение 1990-х, а особенно родившееся после 2000 г., по-видимому, воспринимает армию несколько по-другому. В 2029-2034 гг. нынешнему президенту (род. в 1954), будет, соответственно, 75-80 лет. Насколько он захочет выработать механизм смены власти и насколько эффективно будет ее удерживать в таком возрасте – большой вопрос.

Таким образом, можно сделать следующие выводы:

Демографическое давление оказывает серьезное, но не катастрофическое воздействие на экономику и, соответственно, устойчивость политической системы Египта. Проводимые в настоящее время мероприятия позволяют держать ситуацию под контролем.

Наиболее уязвимой для демографического давления экономическая система в Египте будет в 2029-2034 гг., но и это давление может не привести к катастрофическим последствиям для экономической и политической стабильности.

С учетом отсутствия источников бурного экономического роста заключение социального контракта между властями и населением в Египте маловероятно. Скорее, основный акцент должен быть сделан на качество государственного управления и легитимность власти. И с тем, и с другим, у правительства Абд аль-Фаттаха ас-Сиси наблюдаются определенные проблемы. Ситуацию можно охарактеризовать как медленную деградацию. В контексте укрепления авторитарного режима ас-Сиси египетское правительство скорее всего будет вынуждено искать дополнительные источники укрепления своей легитимности. Для Насера и Мубарака такими источниками стала борьба с внешним противником.

Источники и уточнения:

  1. Данные по ВВП взяты из источников The World Bank Data. Данные по численности населения – UN. World Population Prospects 2019.
  2. https://www.socionauki.ru/journal/articles/136489/
  3. https://europa.eu/capacity4dev/file/27263/download?token=gELwWBNn
  4. https://www.hoover.org/research/challenges-stability-egypt
  5. http://info.worldbank.org/governance/wgi/index.aspx#reports
  6. http://s.mo.ibrahim.foundation/u/2018/11/27173840/2018-Index-Report.pdf?_ga=2.137504946.380120303.1565099052-960661658.1565099052
  7. Следует учитывать, что ряд показателей улучшились в результате проведения первых послереволюционных преобразований и факту демократических выборов 2012 г.

Logo_руна