От успехов в военной сфере к успехам в области гуманитарной

730

Вы прочитаете этот материал за 6 минут

…Или российский вариант пост-правды для Беларуси и остального мира.

В 2016 г. составители Оксфордского словаря выбрали в качестве слова года термин «постправда» (post-truth). Подтолкнули их к такому выбору победа Трампа в США и референдум по вопросу выхода Великобритании из состава Евросоюза.

«Термин, – поясняется на сайте Oxford University Press, – относится к обстоятельствам, при которых объективная реальность и факты оказывают меньшее влияние на формирование общественного мнения, чем обращение к эмоциям и личным убеждениям».

На бескрайних просторах Союзного государства англоязычный термин также вошел в моду. Однако ни выборы в США, ни Brexit тут не при чем. Двум братским народам вполне хватает внутренних причин, о чем, в частности, свидетельствует книга российского финансиста Андрея Мовчана «Россия в эпоху постправды: Здравый смысл против информационного шума».

Мовчан определяет постправду как информацию, «которую вам передают тем образом и так, чтобы вы принимали решение, которое выгодно тому, кто передает информацию. То есть, это не объективная информация, а информация, созданная для того, чтобы чего-то достичь».

Если согласиться с таким определением, то следует признать, что по сравнению со старым как мир понятием «пропаганда» (лат. propaganda дословно – «подлежащая распространению (вера)» новоявленный термин ничего нового не содержит, т.к. пропаганда – это деятельность по формированию общественного мнения для достижения целей, преследуемых пропагандистами.

Плюрализм в одной голове

Пропаганда лишь тогда бывает по-настоящему эффективной, когда совпадает с запросами аудитории. Эту ее особенность отметил в свое время еще Пушкин: «Ах, обмануть меня не трудно! Я сам обманываться рад!»

Какой же запрос является первоочередным среди родных берез и осин? В первую очередь – это запрос на «сильную власть». Ничего удивительного в этом нет. Каждая крупная социальная система имеет базовый принцип, на котором она держится. В Индии, например, таковым является каста. В границах российской цивилизации, как считают историки Юрий Пивоваров и Андрей Фурсов, – власть. Таким образом, всем нам выпало счастье жить во властецентричной культуре.

Наша власть – это власть моносубъекта, стоящего над законом. Первый вариант беларуской Конституции подобного субъекта не предусматривал, поэтому в 1996 г. основной закон пришлось скорректировать. Заметного сопротивления со стороны большинства населения корректировка, естественно, не вызвала.

Популярный вопрос «Если не он, то кто же?» рожден не на пустом месте. Он – законнорожденное дитя властецентричной культуры и государственной пропаганды, выстроенной по принципу «все о нем и немного о погоде».

Современная жизнь построена по принципу выбора. Но нет правил без исключения. Вот как его поясняет Юрий Пивоваров: «Мы в нашей жизни выбираем все: профессию, жен-мужей, еду, одежду, проведение свободного времени, круг чтения, телепрограммы и т.д. И лишь в вопросе о власти мы лишены этой возможности. И это во властецентричной культуре, которая остается таковой несмотря ни на что! А времена-то, повторим, совсем иные, чем XVIII в.».

Главное информационное отличие беларуского общества от соседей заключается в том, что оно продолжает жить одновременно в двух информационных пространствах: беларуском и российском, что порождает шизофрению в виде плюрализма в одной голове. Об эффективности российской телепропаганды, которая, положа руку на сердце, была рассчитана на российскую аудиторию, можно судить по оценкам беларусами аннексии Крыма (табл. 1).

Таблица 1. Как Вы оцениваете присоединение Крыма к России?*

Вариант ответа %
Это империалистический захват, оккупация 27
Это возвращение России русских земель, восстановление исторической справедливости 62
ЗО/НО 11

* НИСЭПИ, июнь 2014

Соотношение ответов 27 к 62 является стандартным для политизированных вопросов на протяжении всей новейшей истории Беларуси. Оно иллюстрирует важнейшую характеристику беларуского общества – раскол на модернизированное «меньшинство» (молодые, образованные жители больших городов), и социальную периферию – «большинство» (пожилые, с низким уровнем образования жители малых городов и сел).

Понятно, что представители «большинства» наиболее активно используют телевидение в качестве основного источника информации. Опросы Информационно-аналитического центра (ИАЦ) этот вывод подтверждают. В частности, в 2018 г. телевидение как информационный канал был наиболее популярен у граждан от 50 лет и старше (88,2%), интернет, естественно, предпочитала молодежь 18-29 лет – 91,5%. Телевидение лидировало среди жителей села – 83,7% против 68,7% среди горожан. Для интернета зависимость обратная: 44,5% vs. 64,9%.

Динамика популярности различных медийных источников информации за последние 10 лет приведена на графике, позаимствованном из отчета ИАЦ «Республика Беларусь в зеркале социологии».

Следует отметить, что данные ИАЦ по телевидению значительно отличаются от опубликованных в ноябре результатов опроса MIA Research, согласно которому в августе-сентябре 2019 г. телевизор в Беларуси не смотрели 46,2% населения, а доверяют теленовостям только 10,7%.

Оставим процент доверяющих за скобками, но поверить в то, что доля телезрителей сжалась почти до половины, сложно. Подчеркнем, что в таблице ИАЦ отражена не общая доля телезрителей, а только та ее часть, для которой телевидение является источником информации. Эта доля (72%) с точностью до десятой совпадает с долей россиян, получающих информацию по телевидению («Левада-центр», 2019 г.).

Это только цветочки…

29 октября в Минске состоялся 2-й международный круглый стол «Российское влияние в постсоветских странах», организованный аналитическим проектом Belarus Security Blog.

По мнению исполнительного директора украинского Института мировой политики Евгения Магды, «Москва обкатывает информационные технологии по всему миру, но главным «гибридным плацдармом» является регион Центральной и Восточной Европы, в том числе Беларусь».

В том, что пропаганда стала для России главным оружием против Европы, сомневаться не приходится. Беларуский кейс, однако, существенно отличается от прочих. Единое информационное пространство в рамках Союзного государства предоставляет Кремлю дополнительные возможности, превосходящие по эффективности любые пропагандистские спецпроекты. Оценка беларусами аннексии Крыма данный вывод наглядно подтверждает.

В том, что пропаганда специализируется на социальной периферии, для которой кто вещает из телевизора и с трибуны – тот и начальство, того и надо слушать, сути дела не меняет. Социальная периферия – это синоним большинства. В этом факте и заключается главная проблема современной Беларуси.

Но насколько озвученные на 2-м международном круглом столе опасения обоснованы? Не преувеличивают ли его участники свои страхи? За ответом на эти вопросы предлагаю обратиться к заседанию Совета по русскому языку, состоявшемуся 5 ноябре в Кремля под председательством Владимира Путина.

Ограничусь фрагментом выступления советника российского Президента Владимира Толстого: «Ведущаяся в так называемом цивилизованном мире война против русского слова, русского языка позволяет рассматривать его как мощнейшее, грозное оружие, а значит, это оружие должно быть в полной боевой готовности. И если в сфере военной, в обеспечении своей обороноспособности Россия за последние годы достигла поистине прорывных успехов, то в области гуманитарной нам предстоит сделать еще очень многое, и главное – отладить управление этими процессами».

Лучше и не скажешь. Все, что мы наблюдали до сих пор, о чем спорили эксперты Belarus Security Blog в Минске, – это результат спонтанных, т.е. неотлаженных процессов. Следовательно, это только цветочки. Что касается ягодок, то вкусить их народы Европы получат возможность в самое ближайшее время.

Сергей Николюк, специально для Belarus Security Blog

Logo_руна