Почему лозунг «Долой самодержавие!» по-прежнему актуален

1357

Вы прочитаете этот материал за 9 минут

Вместо того, чтобы колебаться между парламентской и президентской моделями, необходимо направить усилие на их совмещение.

Выше головы не прыгнешь. Это только кажется, что на постсоветском пространстве (страны Балтии вынесем за скобки) политические элиты[1] могут пренебрегать мнением общества.

После распада Союза нерушимого первыми власть из грязи попытались поднять республиканские парламенты. Они же и перелатали под себя советскую конституцию. Идея «Вся власть советам!» вновь обрела популярность, но ненадолго. История начала XX века повторилась.

«С этими парламентами, – пояснял политолог Дмитрий Фурман, – представляющими собой анархическую, бурную массу, надо что-то делать. Для того, чтобы утвердить свою власть и выполнить социальный заказ на порядок, президент должен обуздать парламент».

Конфликты президентов и парламентов подобно веерной рассылке распространились по всем странам СНГ. Они принимали различные формы (вспомним расстрел «Белого дома»), тем не менее, лавры победителя везде достались президентам. Удивляться этому не приходится. В глазах миллионов парламенты ассоциировались с «говорильней», а персоналистская власть – с тем, что на тот момент лидировало в списке социального дефицита, т.е. с порядком.

«Единый народ» в парламенте не нуждается

«Все разумное – действительно, все действительное – разумно». С Гегелем не поспоришь. Поэтому рыхлые демократии, установившиеся на пике эмоциональной перестроечной волны, не смогли противостоять привычным властным вертикалям во главе с «сильными лидерами».

Эффективный парламент есть продукт многовековой эволюции западной культуры. Его невозможно перенести волевым решением на чуждую ему культурную почву. Поясню цитатой, позаимствованной из кандидатской программы Лукашенко образца 2015 г.:

«От вашего выбора зависит многое. Ведь по сути сегодня перед страной всего два пути. Один путь вперед – к сохранению стабильности и порядка, свободы и независимости. Это путь единства и согласия, развития и прогресса. Это путь мира и созидания.

Другой путь назад – к смуте и хаосу «девяностых», бандитскому капитализму и дележу собственности, к ослаблению государства и потере независимости. Это путь революции, крови и войны».

Перед нами пример мышления классического манихея[2]: мир – арена, на которой в смертельной схватке сошлись Добро и Зло, Свет и Тьма. Победа, разумеется, останется за Добром и Светом, но в данный момент идет бой. Ни о каких компромиссах с врагом не может быть и речи. Тем не менее, согласие на диалог не исключено, но лишь на короткий промежуток времени, необходимый для перегруппировки сил. Примером такого согласия могут служить предложения Лукашенко о подготовке новой Конституции.

Между тем западный парламент – это место, где в споре рождается истина. Но роль парламента не следует редуцировать до переговорной площадки, на которой политические оппоненты вырабатывают компромиссные решения: мы соглашаемся принять пункт А в вашей трактовке, а вы пункт Б – в нашей. Рождение истины в споре означает, что до начала спора ни одна из сторон истиной могла и не обладать.

Парламент – представительный орган. Но прежде чем представлять интересы социальных групп, сами группы должны свои интересы выработать, а для этого необходимо, как минимум, группе осознать себя как группу.

Поэтому «единый народ», сплоченный вокруг фигуры вождя, в парламенте не нуждается. Но то, что вождь выдает за национальные интересы, на практике оказывается интересами узкой группы высших управленцев во главе с вождем.

«Независимо от того, как общественный интерес определяется в теории, – подчеркивает финансист Джордж Сорос, – на практике он, скорее всего, будет определять приоритеты правителей. Эти правители не обязательно преследуют личные цели, но господствующая система всегда выгодна им как классу»[3].

Парящий над ветвями власти

Сравнивать эффективность парламентской республики с эффективностью президентской в отрыве от исторического, культурного и прочих контекстов – занятие малопродуктивное.

Конституция 1994 г., по собственному признанию Лукашенко, представляла президенту царские полномочия. Но он явно погорячился, спутав полномочия царей с полномочиями королей. Триумфальная победа на первых, они же и последние, демократических президентских выборах к анализу не располагала. А жаль. Обладателю диплома историка следовало бы знать, что по решению парламентов были обезглавлены короли двух европейских держав: Карл I в Англии в 1649 г. и Людовик XVI во Франции в 1793 г.

Что касается российских царей (императоров), то даже первая Конституция (1906) права помазанника Божьего практически ничем не ограничила. Сомневающиеся могут ознакомиться с Главой первой О СУЩЕСТВЕ ВЕРХОВНОЙ САМОДЕРЖАВНОЙ ВЛАСТИ, состоящей из 26 пунктов[4]!

В первой российской Конституции, как и во всех проектах, ей предшествующих, монарх не входил ни в одну из ветвей власти. Он как бы парил над ними. Этот принцип был успешно перенесен и в беларуский основной закон образца 1996 г. Вот как характеризовал его Лукашенко: «Есть судебная, законодательная и исполнительная ветви власти, над которыми, по Конституции, стоит президент, который их координирует, направляет, «сводит», «разводит» и так далее»[5].

Конституцию 1996 г. большинство беларусов встретило на ура. Лукашенко и сегодня искренне верит, что все успехи беларуской модели под его руководством были достигнуты благодаря, а не вопреки его ничем не ограниченному праву координировать, направлять, «сводить» и «разводить» ветви власти.

Возможно, на этапе восстановительного роста во второй половине 90-х от концентрации власти и было больше пользы, чем вреда. Но вот уже десять лет, как беларуская экономика практически буксует на одном месте.

Вопреки регулярным заявлениям о сохранении советского промышленного потенциала, доля занятых в промышленности ежегодно снижается, в то время как в сфере услуг уверенно растет: 23,7% vs. 60,6% в 2018 г. Превышение доли вторых над первыми – формальный показатель перехода экономики и общества из индустриальной стадии развития в постиндустриальную.

Количественные изменения влекут за собой качественные. «В постиндустриальных странах меняется характер социального капитала. Растущая индивидуализация придает людям все большую социальную независимость: социальные контакты, которые они завязывают, становятся результатом их самостоятельного выбора, а не следования навязываемым извне групповым нормам». Это цитата из книги классика современной социологии американца Рональда Инглхарта[6].

То, что сегодня мы наблюдаем на улицах беларуских городов – лишь первая попытка постиндустриального общества заявить о своих интересах и о праве на свое представительство в органах власти. В этой связи пока еще робкие призывы не платить налоги не должны удивлять. Это же чистой воды ремейк лозунга американской революции (1775-1783) No taxation without representation («Нет налогам без представительства»).

Беларуский вариант «Русской системы»

К набирающему популярность призыву вернуться к Конституции 1994 г. следует относиться без фанатизма. Она не выдержала испытания на прочность и стала трамплином для будущего «последнего диктатора Европы».

По мнению политолога Владимира Пастухова[7], самодержавие в границах Союзного государства является не отрыжкой древности, а атрибутом Нового времени. Это национальные версии западноевропейского разделения властей.

Переход от аграрного общества к индустриальному был невозможен без создания и контроля бюрократии современного типа. В Европе решение этой проблемы взяли на себя формирующиеся нации, в Российской империи – ее символический суррогат в лице верховного правителя[8].

«Русская система», – поясняет Пастухов, – троична. Вместо отношения «общество – власть» здесь рабочим является отношение «общество – самодержавный правитель – власть. <…> Верховный правитель в глазах общества является одновременно и воплощением грозной силы государства, и надежной защитой от этой грозной силы». Такой вот своеобразный механизм контроля бюрократии обществом, но не напрямую, а через посредника.

Верховный правитель может контролировать бюрократию только потому, что сам всегда остается никому и ни в чем неподконтрольным, что возможно лишь при его несменяемости. Обратной стороной медали «За несменяемость» являются периодические кровавые и бессмысленные бунты (революции).

Не исключено, что Лукашенко выпала роль председателя ликвидационной комиссии «русской системы» в ее беларуском варианте. «Он имитирует движение вперед, сжигая в топке декоративного локомотива истории доставшееся ему советское наследие, которого пока хватает на то, чтобы пускать окружающим пыль в глаза».

Этому способствует и естественная убыль числа сторонников самодержца. На смену подданным приходят граждане. Это естественный процесс. Государство может его затормозить, но оно не способно его остановить.

Удвоение сакрального центра

Начиная с декабристов, все попытки избавиться от самодержавия за счет переноса западного законодательства заканчивались поражением. Любая запись в Конституции оказывалась беззащитной перед сакральностью власти и отсутствием критической массы граждан.

Уничтожение персонального носителя власти при прочих слабых институтах неоднократно порождало хаос. Вспомним Перестройку. Но если стержнем «русской системы» является самодержец, то расщеплять надо не власть вообще, а власть самодержца.

Для начала необходимо добиться того, чтобы сакральных центров власти стало два. Сделать это следует за счет совмещения принципов парламентской модели и президентской. Первый центр – всенародно избираемый и обладающий высшей легитимностью президент, но лишенный любой возможности непосредственно руководить исполнительной властью. Второй центр – премьер-министр, назначаемый парламентом и полностью подотчетный ему.

Чтобы у премьер-министра было меньше соблазнов узурпировать власть, президента следует наделить определенным объемом контрольных полномочий в отношении премьер-министра, в том числе правом давать согласие на назначение, а, возможно, и на снятие ключевых министров.

Таким образом, мы получим гибридную политическую систему, где исполнительная власть, словно пародируя российский герб, имеет две смотрящие в разные стороны головы. Их взаимодействие и будет задавать параметры политическому процессу, не давая ему скатиться в привычную колею.

***

Лукашенко неоднократно заявлял по поводу исчерпания лимита революций в Беларуси. Странное заявление. Кто и когда устанавливал народам лимиты на революции? Революцию нельзя организовать, но она способна самоорганизоваться в качестве побочного продукта от ничем и никем не ограниченной деятельности самодержца.

Сергей Николюк, специально для Belarus Security Blog

[1] В соответствии с теорией американского историка Ричарда Лахмана под элитами в данном случае понимаются группу правителей, обладающих возможностями присваивать себе ресурсы неэлит

[2] Манихейство – учение, основанное персидским религиозным реформатором Мани (216 -277)

[3] Джордж Сорос. «Эпоха ошибок. Мир на пороге глобального кризиса». Альпина бизнес букс. Москва 2008 с 71.

[4] https://maxpark.com/community/2869/content/5614797

[5] Стенограмма пресс-конференции Лукашенко для представителей российских региональных СМИ 11.10.2013 г. http://president.gov.by/ru/news_ru/view/stenogramma-press-konferentsii-prezidenta-respubliki-belarus-aleksandra-lukashenko-dlja-predstavitelej-7199/

[6] Рональд Инглхарт, Кристиан Вельцель «Модернизация, культурные изменения и демократия». Новое издательство, 2011. с 212

[7] Владимир Пастухов. «Обнуление или деление. Как сломать «русскую матрицу» и оживить Конституцию?» https://echo.msk.ru/blog/pastuhov_v/2675203-echo/

[8] По данным опроса САТИО (июнь 2016 г.), 54,9% беларусов считают, что президент является единственным источником власти

Logo_руна