Положение в области экономической безопасности (январь 2015 года).

912

Загрузить документ в PDF.

Риски финансовой нестабильности.

В январе стали известны статистические подробности валютного кризиса конца 2014 года, которые действительно оказались впечатляющими. Так, чистая покупка валюты населением и организациями показала рекорд с весны 2011 года и превысила USD 1,35 млрд. (источник). Рублевые депозиты населения сократились почти на 14% (источник), а валютные при этом практически не приросли (источник). Попытки Нацбанка погасить панику за счёт валютных интервенций привели к сокращению золото-валютных резервов (далее по тексту ЗВР) на USD 760 млн. (источник). Сокращение было бы ещё более существенным, если бы не заимствования Нацбанка на сумму порядка USD 1 млрд., о чём свидетельствует статистика чистых иностранных активов Нацбанка и резервных активов страны (источник). Судя по всему это именно тот загадочный кредит, про который говорил замминистра финансов в преддверии Нового года, источник и сумма которого так и не были официально озвучены.

Очевидно, именно стремительное истощение ЗВР и заставило власти срочно прибегнуть к непопулярным мерам, хотя изначально, как позднее откровенничал Александр Лукашенко, Правительство девальвацию не планировало. В итоге предпринятые действия (в первую очередь 40-процентая девальвация рубля, которая стала свершившимся фактом после полной отмены сбора на покупку валюты) постепенно стабилизировали ситуацию на валютном рынке. К концу января в целом была решена проблема дефицита валюты на наличном рынке, поскольку банки вновь получили доступ к валюте на бирже для подкрепления своих обменных пунктов. Вместе с тем общая ситуация на денежном рынке остается достаточно напряженной. Очень существенный дефицит рублевой ликвидности наблюдается в банковском секторе: так, поддержка регулятором банков на начало февраля составляла порядка Br 11 трлн. при суммарных остатках на корсчетах около Br 17 трлн. Причиной этому может быть продолжающийся отток рублевых депозитов и существенное изъятие денежных средств через налоговый механизм с одновременным торможением бюджетных трат. Можно предположить, что столь стремительный рост дефицита был вызван также тем, что обязательства по формированию нормативных резервов были вновь распространены на два крупнейших банка, ещё осенью 2012 года освобожденных от них. По крайней мере, в своем пресс-релизе Нацбанк декларирует равные условия для всех банков при формировании фонда обязательных резервов (источник). На фоне существующих проблем Нацбанк пошёл на некоторое ослабление монетарной политики, что ранее в кризисные моменты не практиковалось: так, с 13% до 12,5%, а потом и до 10% был снижен норматив обязательного резервирования по привлеченным валютным ресурсам, с 50% до 40% снижены ставки по инструментам предоставления ликвидности банкам (источник), с 01.02.2015 сняты ограничения на прирост кредитного портфеля банков. При этом Нацбанк достаточно активно предоставляет ликвидность банкам по ставкам на уровне 40% (источник), что предотвращает резкий рост ставок по рублевым депозитам.

В целом Нацбанк и правительство декларируют в области финансов жесткую политику, хотя иногда заявляемые цели выглядят достаточно противоречивыми. Например, Нацбанк в начале месяца заявил о привязке рубля к новой валютной корзине (40% российский рубль, по 30% доллар и евро) (источник), прирост стоимости которой за год прогнозируется на уровне 3-7% (источник). Одновременно с этим он декларировал жесткое ограничение валютных интервенций, что противоречит таргетированию корзины. Позже Нацбанк и вовсе сообщил о переходе к режиму управления показателем денежной массы, прирост которой за год должен составить не более 30% (в условиях прошедшей девальвации это достаточно жесткий показатель), а целевой показатель инфляции при этом будет 16-20 %. В целом высока вероятность, что власти вновь попытаются защитить курс на существующем уровне. И в том случае, если приемлемый баланс внешней торговли достигнут не будет (а судя по рекордному дефициту по торговле товарами за декабрь на уровне практически USD 1,4 млрд. (источник) это более чем вероятно), ЗВР продолжат стремительно сокращаться.

Риски для экономической самостоятельности.

Размер ЗВР на фоне значительных выплат по внешнему госдолгу (минимум USD 4 млрд. в 2015 году) по-прежнему остается главным узким местом экономической системы страны. Изначально власти рассматривали следующие источники для выполнения своих обязательств: экспортные нефтепошлины, остающиеся в 2015 году в бюджете Беларуси, новые размещение еврооблигаций и заимствования на внутреннем рынке. И если с первым источником всё в целом ясно (с учетом снижения цены на нефть поступления по экспертным оценкам может дать около USD 1,5 млрд.), то с внутренними и внешними заимствованиями явно возникают проблемы. Текущая доходность по беларуским евробондам находится на уровне около 20% (в том числе и из-за досадной оговорки А. Лукашенко про реструктуризацию госдолга (источник)), что, по сути, блокирует возможность новых заимствований. Размещения на внутреннем рынке идут достаточно вяло, и с их помощью удается аккумулировать совсем незначительные ресурсы (источник). Да и в целом потенциал внутреннего рынка с учётом банковских рисков вызывает серьёзные сомнения. Про скупку валюты Нацбанком на бирже говорить сейчас также не приходится – власти явно не собираются проводить политику заниженного обменного курса. Взаимодействие с МВФ идёт в вялотекущем формате и согласование какой-либо кредитной программы на текущий момент абсолютно нереально. В такой ситуации единственно возможным кредитором, позволяющим пройти 2015 год без объявления дефолта, является Россия. На словах российские власти готовы поддержать Беларусь в случае экстренной необходимости (источник), но на практике можно вспомнить, что тот же последний транш кредита Антикризисного фонда ЕврАзЭС так до сих пор и не выделен. Серьёзные разногласия наблюдаются и в вопросе продажи госимущества российскому капиталу: ни один из обещанных интеграционных проектов в 2014 году так и не был реализован. Вопрос торговых ограничений также полностью не был урегулирован, что обернулось серьёзными потерями для беларуских товаропроизводителей (источник). Всё это позволяет предположить, что возможное выделение Россией кредитных ресурсов будет обставлено политическими и экономическими требованиями, в первую очередь в части продажи госсобственности.

Риски экономического спада.

По итогам года зафиксирован рост ВВП на уровне 1,6% (источник), что в текущей ситуации является неплохим показателем. Примечательно, что в структурном разрезе годовое падение наблюдалось лишь по инвестициям (- 8,5%), а промышленность, сельское хозяйство и торговля продемонстрировали рост. На текущий же год планы властей (прирост ВВП на 0,2-0,7% по официальному прогнозу) и ожидания экспертов значительно пессимистичнее (например, Европейский банк реконструкции и развития ожидает экономический спад на 1,5% (источник)).

В условиях приближающейся рецессии беларуские власти не могут позволить себе антикризисный план наподобие плана российского Правительства, предполагающего значительные траты резервов на стимулирование экономической активности. Наоборот Нацбанк и Правительство вынуждены в целом проводить сдерживающую политику, направленную на стабилизацию денежного рынка страны. Следствием этого являются рост ставок по рублёвым кредитам и в целом ужесточение условий их получения, сокращение госпрограмм и квазибюджетной поддержки госсектора. Торможение экономического роста вынуждает власти искать новые источники бюджетных доходов, и в итоге в январе (по сути уже в начале бюджетного года) Правительство ввело сбор на экспорт нефти (источник), вернуло приостановленный в 2012 году сбор на экспорт калийных удобрений (источник), а также обязало госпредприятия ежеквартально перечислять дополнительные 30% прибыли в бюджет (источник). Скорее всего, такое спешное повышение доходов бюджета вызвано проблемами, связанными с прошедшей девальвацией и необходимостью обслуживать внешние долги, и его результатом будет ещё большее сокращение инвестиционной и потребительской активности в экономике.

Новое Правительство пока не озвучило никаких концептуальных планов проведения структурных реформ. Показательно предложение Премьер-министра Кобякова выделить 30 крупнейших предприятий и совместными усилиями Правительства, местных властей, банков и руководства предприятий обеспечить их нормальное функционирование в новых условиях ограничения господдержки (источник). По сути это пример характерной «болячки» беларуской системы управления экономикой: склонности к ручному управлению и решению локальных задач вместо макроэкономического регулирования, от чего предыдущее Правительство активно собиралось уходить. В целом после критики А. Лукашенко структурных реформ и приватизации (источник) ожидать серьёзных подвижек в данном направлении не приходится.

Выводы.

Таким образом, в январе благодаря проведенной девальвации и иным мерам властей ситуация на валютном рынке в значительной степени стабилизировалась. Для предотвращения очередного коллапса национальной валюты и нормального обслуживания внешних долгов Правительство и Нацбанк выбрали жёсткую денежно-кредитную политику, нацеленную на сжатие рублёвой массы и сокращение эмиссионной поддержки госсектора. При этом данная политика не сопровождается мерами структурных реформ, направленных на повышение эффективности реального сектора экономики. Опыт прошлых лет позволяет сомневаться в том, что Правительство сможет долго проводить сдерживающую политику, побеждая промышленных лоббистов в борьбе за позицию А. Лукашенко. Головной болью властей также остается предельно малый размер ЗВР, дальнейшее сокращение которых потребует поиска экстренных источников их восстановления.

 

 

Logo_руна