Суть пропагандистской кампании Китая по COVID-19

938
REUTERS/Aly Song

Вы прочитаете этот материал за 7 минут

Эпидемия коронавируса стала серьезным испытанием для глобального имиджа Китая. Хотя Пекин поначалу подвергался критике за неправильное реагирование на эпидемию, его кажущийся успех в сдерживании вспышки, контрастирующий с реакцией некоторых западных демократий, привел к попыткам изменить глобальный нарратив.

От поражения к победе

Во многом благодаря работе китайских журналистов-расследователей стало ясно, что Китай первоначально неправильно реагировал на вспышку коронавируса. Система, определяющая приоритет политической стабильности над всем, игнорировала и даже подавляла первые сообщения о проблеме в декабре 2019. Врачи, забившие тревогу, в том числе Ли Вэньлян, получили выговор за «распространение слухов» и угрозу социальной стабильности, что является широко распространенным обвинением в стране. К тому моменту как центральное правительство впервые заметило проблему 20 января, ситуация вышла из-под контроля.

Был принят ряд чрезвычайно строгих мер, включая блокирование Ухани с 23 января. Мобилизация всех китайских партийно-государственных ресурсов и практически всего китайского населения в «народной войне» против вируса были беспрецедентны. Усилия, похоже, дали результат к началу марта: в Хубэй число «завозных» случаев превысили количество случаев передачи вируса на месте.

Из-за фундаментальной логики контроля КПК, с самого начала партийный пропагандистский аппарат взял на себя задачу управления повествованием о реакции Пекина на эпидемию. Внутри КНР это повлекло за собой дальнейшее подавление независимых голосов. Огромное количество позитива было закачано в публичный дискурс, ограничивая любые критические или негативные новости. Пекин столкнулся с необычайно сложной проблемой из-за нескольких кризисов общественного мнения, например, когда секретарь компартии Ухани Ван Чжунлинь пытался заставить жителей города «поблагодарить партию» за ее реакцию на эпидемию, чем вызвав протест общественности. Тем не менее, КПК поверила в свою предстоящую победу в «народной войне» (против коронавируса) как явный признак «превосходства китайской системы». Увы, похоже, что анализа ситуации нет, поскольку ответственность за неправильное управление кризисом была возложена на нескольких местных чиновников.

Рассказывая китайскую историю

Подобные пропагандистские усилия были предприняты и на мировой арене. Китай воспользовался своим положением в ВОЗ, чтобы с самого начала сформировать направление глобальной дискуссии о политике Пекина. В то же время он использовал широкий спектр пропагандистских инструментов, в том числе партийные и социальные сети, для формирования этой истории и влияния на мировое восприятие борьбы Китая с эпидемией. Например, аккаунты китайского посольства в Словакии в Твиттере и Facebook были созданы во время кризиса, и их контент в основном вращался вокруг реакции Китая на коронавирус.

Эти усилия напоминают о том, как партия пыталась изменить восприятие внешнего мира протестов в Гонконге. Как и в случае с Гонконгом, китайским дипломатам было поручено в принимающих странах давать интервью и писать статьи для местных СМИ, разъясняя усилия Китая.

Как обычно, китайские СМИ сосредоточились на описании похвал из-за рубежа в адрес правительства КНР. Заявления иностранных политиков тщательно фиксировались и распространялись, ориентируясь в основном на внутреннюю аудиторию в Китае. Один из многочисленных примеров включал цитату бывшего Премьер-министра Франции Раффарина о том, что «китайское правительство продемонстрировало чрезвычайно эффективную организационную и мобилизационную способность, что является преимуществом китайской системы».

По мере того, как ситуация с коронавирусом в Китае бралась под контроль, внешние пропагандистские усилия Пекина переориентировались на продвижение темы, как КНР выиграла время для мира своими эффективными мерами, и этот мир должен «поблагодарить Китай» за его усилия. Из-за того, что западные страны изначально не смогли отреагировать, несмотря на то, что следили за ситуацией в Китае в течение двух месяцев — например, Президент США Трамп сравнивал коронавирус с гриппом еще в конце февраля — усилия Пекина, направленные на то, чтобы превознести преимущества своей системы, набирали обороты. Это стало довеском к давнишнему пропагандистскому повествованию о Китае как о воплощении стабильности и политического предвидения, которого крайне не хватает на Западе, тема, которая особенно сильно усилилась после победы на выборах Трампа и Brexit.

Пекин недавно даже пошел в «контратаку», пытаясь распространить информацию о том, что происхождение вируса, возможно, было не в Китае. Посольство КНР в Австралии обращалось к журналистам с претензиями, что они связывают коронавирус с Китаем «без каких-либо подтверждающих фактов». Далее Чжао Лицзянь, представитель МИД Китая, поделился статьей в своем аккаунте в Твиттере, возлагающей ответственность за вспышку на военных США, что придало вес ранее существовавшей теории заговора, распространяющейся в китайском интернете. МИД Китая не опроверг позицию Чжао, заявив, что «мнения по вопросу происхождения вируса расходятся». Можно ожидать, что попытка размыть происхождение вируса и даже аналогичные теории заговора просочатся в сообщения китайских СМИ и дипломатических посланников. Таким образом, Китай вступил в ряды России, осуществив свою первую действительно глобальную кампанию по дезинформации. Такие пропагандистские кампании могут стать новой нормальностью для Китая. Что не может не вызывать беспокойства и потребует противодействия.

Новый поставщик общественных благ?

Следует подчеркнуть, что, борясь с эпидемией в стране, Китай действительно помогает усилиям других стран по сдерживанию распространения вируса, и этот факт заслуживает похвалы. Пекин направил медицинские бригады и материалы в Иран, Ирак, Испанию, Италию и другие страны, которые в настоящее время переживают худшую фазу вспышки. Китай также предложил поделиться своим опытом в области медицинской помощи и противодействия эпидемии с пострадавшими странами. Эти усилия, однако, часто были оформлены в рамках отдельного пропагандистского повествования. В качестве примера можно привести видеоконференцию между Китаем и странами Центральной и Восточной Европы, проведенную 13 марта в формате 17 + 1. Подчеркивалось, что противоэпидемические меры Китая были «лично подчинены и применены Си Цзиньпином». Пекин готов поделиться информацией с «открытой, прозрачной и очень ответственной позицией», и что усилия Китая поддерживают создание «сообщества общей судьбы», пропагандистской концепции международных отношений, приписываемой Си Цзиньпину.

Способность Китая наращивать и предоставлять общественные блага вполне может стать переломным моментом в его восприятии во всем мире, особенно если западные демократии уступают. Последствия могут быть аналогичны ситуации во время и после финансового кризиса 2009 года, который заставил многие страны ЕС обратить свой взгляд на Китай. В то время как вопросы общественного здравоохранения являются прерогативой государств-членов, ЕС уже не может адекватно реагировать на кризис. Говоря о решении Евросоюза запретить экспорт медицинского оборудования, президент Сербии Александр Вучич сказал, что «европейская солидарность — это сказка» и что «единственная страна, которая может помочь Сербии, — это Китай». Может сложиться опасный нарратив, принимая во внимание пропаганду Китая о превосходстве его авторитарной системы. Такие похвалы вполне могут быть использованы потенциальными автократами Европы (такими как венгерский Виктор Орбан) в качестве дополнительного оправдания отказа от либеральной демократии.

Идя по тонкой линии

Следует признать успешную борьбу с коронавирусом и многие жертвы китайского населения во время эпидемии. Для других стран, сталкивающихся с ростом числа инфекций, жизненно важно, чтобы Китай делился своими уроками. Пекин может продемонстрировать подлинную добрую волю, поделившись своим опытом и оказав помощь нуждающимся странам.

До сих пор не решен вопрос о том, являются ли меры Китая правильным способом, или же меры, предпринимаемые Гонконгом, Тайванем и Южной Кореей более эффективны в борьбе с эпидемией. Тем не менее, похоже, что из-за опоздания с ответными мерами жесткий карантин теперь является единственным жизнеспособным вариантом и в западных странах.

Теперь мы должны преодолеть веру в то, что демократическая система сама по себе превращается в эффективный эпидемический контроль. Как показал этот кризис, разные системы сталкиваются с разными проблемами в борьбе со вспышкой. Тем не менее, в демократических системах лидеры, которые не могут выполнить поставленную задачу, должны быть привлечены к ответственности, и реформы должны быть проведены, когда будут обнаружены недостатки. Хотя именно неправильное обращение КПК с кризисом в первую очередь усугубило вспышку и способствовало ее распространению по всему миру, компартия теперь беззастенчиво пытается завоевать «победный кубок». Нельзя допустить, чтобы КПК злоупотребляла эпидемией для продвижения своей глобальной пропаганды.

Филип Шебок — руководитель проекта и научный сотрудник исследовательского центра AMO (Чехия). Его исследовательские интересы включают внутреннюю и внешнюю политику Китая, отношения между Китаем и странами Центральной и Восточной Европы, а также внешнеполитическую риторику Китая.

Logo_руна