Танк умер?

710
Иллюстративное фото

Вы прочитаете этот материал за 8 минут

Ценность танка в современной войне — нулевая? Это вывод можно сделать из потока изображений, на которых запечатлены увязшие в грязи российские танки с оторванными башнями, попавшие в засаду и уничтоженные украинскими войсками, вооруженными дешевыми противотанковыми средствами. На эти изображения часто указывают вкупе с трансляциями с турецких беспилотников, уничтожающих танки, казалось бы, с легкостью. После недавней Нагорно-Карабахской войны, в ходе которой российские танки были уничтожены той же моделью беспилотников, это убедительные аргументы для тех, кто готов провозгласить смерть танка.

Расцвет танков

Вторая мировая война и арабо-израильская война 1967 года были днями славы танков. Они стали центральным элементом каждой «настоящей» армии. Усилия разработчиков были сосредоточены на том факте, что лучшая защита от танка — это другой танк. В противотанковом оружии для пехоты произошли некоторые усовершенствования — наиболее известными были немецкие «Панцерфаусты» и американские базуки. Однако это было оружие ближнего боя.

Арабо-израильская война 1967 года была первым конфликтом со времен Второй мировой войны, в котором танковые соединения широко использовались на поле боя. Громкая победа Израиля в этом конфликте укрепила мнение о том, что танк был доминирующей силой на поле боя.

Израильтяне продемонстрировали, что принципы общевойскового маневра, принятые Соединенными Штатами и другими странами во время Второй мировой войны для победы над нацистской Германией, были разумными. Более того, несмотря на численное превосходство, Армия обороны Израиля показала, что хорошо управляемые, обученные и оснащенные вооруженные силы могут победить численно более крупные войска.

Появление ПТРК

Менее чем через десять лет те же самые поля сражений на Ближнем Востоке, которые подтвердили, что основной боевой танк является доминирующей силой в современном бою, выявили его первые серьезные уязвимости. Между 1967 и Войной Судного дня 1973 года появились две технологии, которые, казалось бы, изменили все. Разработка противотанковых управляемых ракет (ПТРК) впервые дала пехоте возможность уничтожить танк на большом расстоянии. Точно так же другой ключевой компонент израильского оборонного комплекса — военно-воздушные силы — оказался под угрозой из-за мобильных ракет класса «земля-воздух». Впервые в истории господство воздушно-бронетанковой группы оказалось под вопросом. Два ключевых компонента, составлявших основу блицкрига и общевойсковой маневренной войны, — танки и самолеты — резко потерпели неудачу.

После войны Судного дня 1973 года были опубликованы первые некрологи танку. Советский ПТРК «Малютка» показал уязвимости танка. И, как многие считали в то время, бросил его на свалку неудачных вооружений и идей. Эти дорогие высокотехнологичные системы изображались как неуклюжая жертва дешевых и простых в использовании ПТРК. По цене танка армии могли выставить на вооружение сотни ПТРК.

Итак, почему они этого не сделали?

Что делать с противотанковыми управляемыми ракетами?

С появлением ПТРК на поле боя необходимо было ответить на два важнейших вопроса. Во-первых, зачем армии нужны танки? Во-вторых, если танки нужны, что можно было сделать для снижения угрозы ПТРК?

Основная роль танка практически не изменилась со времен Второй мировой войны. В наступлении танк обеспечивал мобильную защищенную ударную мощь на поле боя, позволяя маневрировать наземным силам. В обороне танк был лучшим оружием против другого танка. Для Армии обороны Израиля танк был основой их наземной способности защищать свою страну от численно превосходящего противника на нескольких фронтах. Для Соединенных Штатов танк был ключевым компонентом наземной мощи в Европе для сдерживания численно превосходящего Варшавского договора. Решение проблемы уязвимости танка было ключом к наземному сдерживанию обеих стран.

ПТРК противопоставили тактические решения с добавлением технических улучшений танка.

И Армия обороны Израиля (АОИ), и армия США в конце концов осознали, что, учитывая сохраняющуюся важность мобильных, защищенных смертоносных средств (танков), необходимо нейтрализовать ПТРК. Решение было в основном тактическим: общевойсковые операции с особым вниманием к подавлению этих ПТРК. АОИ также внесла технические усовершенствования, установив на свои танки минометы, и эта практика продолжается и по сей день с серией основных боевых танков «Меркава». Наконец, на боевые машины устанавливались дымовые гранатометы, чтобы защитить их от прицельного огня. Это не было новой практикой, она использовалась на немецких танках во время Второй мировой войны.

Однако наиболее важным техническим усовершенствованием в ответ на ПТУР была разработка улучшенной брони для замены катаной гомогенной стали времен Второй мировой войны. Требовалась новая броня, которая защитила бы танк от кумулятивных боеголовок. Здесь британцы лидировали, разработав и внедрив броню Чобхэм, которая защищала как от кумулятивных боеголовок, так и от подкалиберных. Вскоре последовали и другие решения, например, динамическая защита.

Новые вызовы-новые решения

Следующим признаком того, что танк столкнулся с серьезной и, возможно, смертельной новой проблемой, стал период Второй ливанской войны 2006 года. Опять же, вызовом стал ПТРК. Но у 9М133 «Корнет» гораздо большая дальность, чем у «Малютки» (5000 м против 3000 м), тандемная боевая часть, способная поражать всю известную броню, даже лобовую, и — самое главное — система наведения по лазерному лучу, простота в эксплуатации.

Почти сразу же был объявлен конец танков. Дешевое вооружение снова стало врагом дорогих основных боевых танков. Тем не менее, израильские военные понимали, что только у танка есть потенциал, чтобы выжить на поле боя. Если танки были уязвимы, то спешенная пехота была мясом.

Техническим решением, которое ОАИ выдвинула в ответ на появление ПТРК нового поколения, стала система активной защиты Trophy. Вкратце, Trophy использует сложное радиолокационное оснащение, установленное на танке, чтобы сбить приближающийся ПТУР. Он также имеет то преимущество, что предоставляет экипажу и другим сетевым системам информацию о местонахождении пусковой установки ПТРК.

Trophy вскоре доказал свою ценность в операциях Израиля против ХАМАСа в Газе, фактически нейтрализовав угрозы ПТРК и реактивных гранатометов для транспортных средств, оснащенных этой системой. Соединенные Штаты, Германия и Великобритания приобрели Trophy. Другие государства разработали собственные системы активной защиты, например, российские «Арена» и «Афганит» или немецкая MUSS.

Если не можешь пройти — обойди

Большинство систем активной защиты были предназначены для поражения ПТУР, атакующих машину спереди или сбоку. Но появилось вооружение, атакующее в верхнюю проекцию бронетехники. К ним относятся ПТРК, например, американский FGM-148 Javelin, все более широкий спектр артиллерийских снарядов и беспилотники. Все это оружие усложнило задачу активной защиты, которую изначально решала Trophy.

Пока рано делать далеко идущие выводы. Но можно попытаться понять, почему российские бронетанковые войска оказались настолько уязвимыми для Javelin, а также для украинских «Стугна-П» и других ПТРК.

Мне кажется, что российские силы сталкиваются с теми же трудностями, с которыми столкнулись израильские силы в Ливане, хотя и в гораздо большем масштабе. Русская армия показала свою некомпетентность в общевойсковом бое и маневре. Где сопровождающая танки пехота, которая должна разбивать засады украинских силовиков? Где подавляющий минометный, артиллерийский огонь и непосредственная поддержка с воздуха? Если бы российская армия была тактически компетентной, то Javelin и другие ПТРК были бы подавлены артиллерийскими или авиационными ударами, а их уцелевшие расчеты были бы сметены российской пехотой. Пока, кажется, что этих ключевых компетенций не хватает, и российские солдаты платят высокую цену за свою неподготовленность.

Опять же, угроза ПТУР в Украине отличается от той, с которой сталкивались в предыдущих конфликтах, тем, что это оружие использует удары сверху, чтобы пробить тонкую верхнюю броню танков и избежать перехвата системами активной защиты, которые не обеспечивают верхнее прикрытие. Это техническая проблема, решение которой, в сочетании с эффективным общевойсковым вооружением и подавлением, вероятно, позволит танку продолжать делать то, что танки делают лучше всего: обеспечивать решительные ударные действия за счет умелого применения мобильных, защищенных средств поражения как части умелой боевой операции.

Другое дело дроны.

Дроны Über Alles

В последнее десятилетие повсеместное распространение беспилотных авиационных систем на поле боя было ошеломляющим. Будь то Predator, Reaper, Switchblade, турецкие TB2, барражирующие боеприпасы беспилотные воздушные системы — это возможность, с которой нужно считаться. Как уже отмечалось, многие существующие бронированные наземные системы уязвимы для атак сверху. Этот тип удара также может быть нанесен дронами.

Таким образом, можно резонно задаться вопросом, могут ли дешевые роящиеся дроны стать концом танков. Нагорно-карабахская война 2020 года и продолжающаяся война в Украине, похоже, доказывают это многим. Показательна статья в журнале «Foreign Policy», в которой говорится, что «имеющаяся авиация меняет поле боя будущего».

В этой статье цитируется Скотт Шоу, тогдашний директор Группы асимметричных боевых действий армии США, который отмечает последствия войны в Нагорном Карабахе: «Вам не обязательно быть Соединенными Штатами или Россией. Цена вступления в войну ниже, чем предполагалось изначально. Вам не нужно что-то вроде ВВС Соединенных Штатов, великолепно обученный, впечатляющий потенциал, чтобы потенциально проводить локальные операции «воздух-земля» или «воздух-воздух». С этой точки зрения проблема, которую создают дроны, будь то беспилотные воздушные системы, военно-морские суда или наземные роботы, является серьезной. Они не просто звучат похоронным звоном для танка, но потенциально и всей конвенциональной войне, какой мы ее знаем».

Эпоха танков закончилась?

Являются ли заголовки, появившиеся после начала русско-украинской войны, окончательным некрологом танку как орудию войны?

Прежде чем хоронить танк, надо ответить на вопрос: сохранится ли мобильная, защищенная летальность на полях сражений будущего? Если ответ «да» или даже «возможно», то у танка есть будущее. Т.к. есть задачи, которые может решить только он.

Мы должны помнить слова австралийского генерал-майора Кэтрин Тухи: «Танки похожи на смокинги. Они не нужны вам очень часто, но когда они вам понадобятся, больше ничего не подойдет». Предостережение генерала объясняет, почему танк выжил и почему, возможно, еще не время для его похорон, если только не будет доказано, что она ошибается.

С сокращениями.

Дэвид Джонсон — армейский полковник в отставке, главный научный сотрудник корпорации RAND и адъюнкт-ученый в Институте современной войны в Вест-Пойнте, War on the rocks

Logo_руна